— Да что вы, князь! К чему такие тайны? Тут, считайте, все свои. И о чем таком, не предназначенном для чужих ушей, вы хотели поговорить со мной наедине? Уж не о том ли, что внезапно выяснилось, будто родственница вашей жены — эрбат? Ну, князь, что за непонятная стеснительность: разве это хоть для кого-то из присутствующих является секретом? Есть вещи, о которых известно даже последнему бродяге. Сегодня о том, что одна из ваших родственниц по линии жены оказалась эрбатом, судачат в каждой харчевне! Сейчас, пожалуй, во всей столице не найти того, кто не знает о том, что в семье вашей прелестной жены ни во что не ставят законы нашей страны!
— Ваше Величество! — князь побагровел, и сдерживался с заметным трудом — Я не заслужил ни подобного обращения, ни подобных слов, там более, с вашей стороны. Поверьте, и для меня новость о существовании этой женщины явилась…
— Чем-то похожим на гром среди ясного неба! Понимаю. Соболезную. Это действительно весьма неприятно. Только не могу понять, как такое могло случиться — при вступлении в брак не поинтересоваться тем, что собой представляют родственники вашей будущей жены! Насколько я понял, вы даже не знали о существовании многих из них. Впрочем, простите, я не подумал о том, что любовь — страшная сила, захлестывающая волной… Жаль, не помню, как там дальше поется о неземной страсти у наших придворных поэтов. Так невольно и пожалеешь, что не очень увлекаешься поэзией… Вы даже придумали сказку о существовании невероятно древних аристократических корней в семействе вашей жены…
— Ваше Величество!..
— Разве я неправ? Впрочем, это не мои проблемы, каждый живет так, как ему нравится, или как он может… Моя же задача в том, чтоб решить, как следует поступить с вашей новоявленной родственницей, и как наказать виновных в совершенном преступлении. В нашей стране, как вы все прекрасно знаете, превращение человека в батта приравнивается к самым тяжким нарушениям закона и карается весьма жестко. А уж если батт переродился в эрбата…
— Хочу уверить Ваше Величество в том, что ни я, ни моя жена ничего не знали о том, что произошло в семействе этой… — князь кивнул в мою сторону, подыскивая нужное слово — это дальней родственницы…
— Как, разве двоюродная сестра жены — дальняя родня? — удивленно приподнял бровь Правитель. — Надо же, а моя жена считает свою кузину одной из самых ближайших родственниц! Надо бы ей сказать, как сильно она ошибалась все эти годы! Ох, женщины, женщины, вечно они все путают…
— Ваше Величество — заскрипел зубами князь, с заметным трудом сдерживаясь, чтоб не вспылить, — что бы вы ни говорили, но эта женщина, которая сейчас стоит перед вами, не приходится родной сестрой моей жене! И сейчас речь идет о том, чтоб смыть с честного имени моей прекрасной жены все нелепые домыслы о том, что будто бы она, или ее мать могут иметь хоть какое-то отношение к тому, что произошло с этой… бесцеремонной особой. Увы, по несчастью эта… женщина все же находится в весьма дальних родственных отношениях с семьей моей жены.
— Все же в дальних… Хотя, глядя на эту женщину, такого не скажешь.
— Мне нет никакого дела до того, похожа эта… гнусная особа на мою жену, или нет. Я ее не знаю, и впредь знать не желаю.
— Ну, князь, не стоит говорить так сурово о своей родственнице. Не заметить удивительное внешнее сходство между вашей женой и этой женщиной может только слепой… Ну да речь не о том. Так, говорите, необходимость очистить имя княгини Айберте от клеветы стоит для вас на первом месте? Похвально. А вот меня куда больше интересует, кто именно из родственников вашей очаровательной жены прибег к помощи колдунов Нерга для проведения в моей стране запретного обряда. Вот за это я намерен потребовать строго ответа с виновных.
— К сожалению, Ваше Величество, обе виновные в этом уже умерли.
— Вот как? И кто же это был?
— Мать и бабушка этой женщины.
Как? При чем тут матушка? Что за ерунда?! И как него язык не отсохнет говорить такое?!
— Откуда вам это известно? — Правитель, кажется, нисколько не удивился услышанному.
— Должен признаться, что и сам узнал об этой весьма неприятной истории всего лишь несколько дней назад. Надеюсь, вы понимаете, Ваше Величество, каким ударом явилось для меня это известие. Ни я, и моя жена — мы ничего не знали о том, что когда-то, очень давно, произошло в семье этой женщины! А для моей бедной жены новость об этой непонятной истории явилась сильнейшим потрясением! Не говоря уже о том, как ее мучает и травмирует нездоровая шумиха, поднявшаяся после того…
— Сейчас речь идет не о душевном состоянии вашей очаровательной супруги. Меня интересует нечто иное: откуда вам стало известно о том, что, по вашему выражению, когда-то, очень давно, произошло в семье этой женщины?
— От меня, Ваше Величество…
Ага, вот и тетка в разговор вступила! А она хорошо держится — отметила она про себя. На лицо, конечно, бледновата, но непохоже, что собирается прилюдно каяться. Правитель же обронил:
— Объяснитесь.
