Они слышат мой голос, так же как и ты. Для того они и оказались здесь: чтобы стать свидетелями. Чтобы учиться. Эльдары потерпели неудачу, и ценой их прегрешений стало медленное угасание. Человечество не должно пойти по этому пути. Люди должны принять Изначальную Истину.
— Мы не можем принести в Империум подобную весть, — сказал Аргел Тал.
— Разумеется, можем. — Ксафен прищурился. — Можем и донесем, потому что это наш долг. В этом состоит просвещение человечества.
Вы пришли сюда, чтобы узнать, верны ли Старые Пути вашего домашнего мира. И теперь вы знаете, что они верны.
— Эта истина слишком опасна, чтобы представлять ее Империуму. — Капитан взглянул на мертвый мир внизу. — Ты не понимаешь, о чем говоришь, существо. Но ты, брат, неужели ты думаешь, что мы отправимся прямиком на Терру, в гостеприимные объятия Императора? Ответы, которые мы принесем домой, превратят Имперскую Истину в ложь. Человеческие эмоции, обретающие форму в психической энергии? Мало того что утверждение Императора об отсутствии богов окажется ложным, оно будет опровергнуто нами ради союза с демонами и духами? — Аргел Тал покачал головой. — Ксафен, это грозит гражданской войной. Империум сам себя разорвет на части.
— Ради этого мы пришли сюда, — сердито заворчал капеллан. — Истина — вот что самое главное. А ты говоришь так, словно ожидал, что наш примарх ошибается, а теперь, увидев, что он прав, испугался.
— Но капитан прав, — вмешался Даготал. — Если мы объявим, что ад существует в реальном мире, нас вряд ли наградят медалями.
Все обернулись, услышав в мыслях смех демона.
Вы еще ничего не видели, а уже рассуждаете, что будет лучше для вашей расы?
— Что еще мы должны здесь увидеть? — спросил Аргел Тал.
Ингетель сделал знак крючковатыми пальцами.
Закройте глаза.
— Нет. — Капитан втянул воздух, чтобы успокоиться. — С меня хватит слепого подчинения. Говори, что ты собираешься нам показать.
Я покажу вам рождение вашего примарха. Вы узнаете, почему кадианцы назвали его Любимым Сыном Четырех. Император не единственный его отец.
Аргел Тал оглянулся на своих собратьев и увидел, что их глаза уже закрыты. Одного лишь упоминания об отце оказалось достаточно, чтобы добиться их послушания. Капитан вызвал по воксу другие отделения.
— Приготовиться. Все, что мы увидим, может быть обманом.
Ты очень недоверчив, Аргел Тал.
Несущий Слово закрыл глаза.
Прикосновение воздуха обожгло кожу холодом, и первое, что увидел Аргел Тал, когда его зрение восстановилось, было туманное облачко его собственного дыхания. Здесь не было ни густого зловония крови ксеносов, ни мускусного привкуса кислорода, прошедшего через рециркуляторные фильтры корабля. Ощущался совсем другой резкий запах — перегретого стекла и работающих машин.
Аргел Тал осмотрел лабораторию: со всех сторон его окружали гудящие генераторы, заваленные инструментами столы и занятые работой люди в герметичных костюмах, белых и ярко-желтых со значками радиационной опасности. На лицевых щитках нарастал иней и разлетался, словно пыль, когда люди смахивали его, не снимая перчаток.
Несущему Слово за десятилетия его существования не часто приходилось посещать лаборатории, так что сравнивать увиденное ему было не с чем. Тем не менее помещение таких размеров свидетельствовало о чрезвычайно важной работе. Стены почти полностью скрывались под связками кабелей и громко жужжащими генераторами, вокруг столов, платформ и стендов сновали сотни техников.
Защитный костюм одного из работников зашуршал, соприкоснувшись с боевым доспехом Аргел Тала. Лицевой щиток исключал любую возможность увидеть его лицо, но, кем бы он ни был, он совершенно не обращал внимания на Несущих Слово.
Аргел Тал поднял руку.
Не надо.
Он нерешительно замер и отвел руку. Миниатюрные сервоузлы сочленений доспеха негромко загудели.
Осторожнее, Аргел Тал. Эти души не заметят твоего присутствия до тех пор, пока ты не начнешь вмешиваться в их работу.
— А если вмешаюсь? — негромко спросил он.
