Я и при свете не дал бы гарантии того, что попаду себе по ноге, а по голове псины, поэтому направил лезвие чуть дальше от стопы. Острое лезвие вонзилось в тело собаки, от чего та взвизгнула, выпустила мою ногу и, жалобно скуля, покатилась вниз по ступеням. Я же вскочил на ноги и изо всех сил побежал вверх, снова заставляя себя позабыть об осторожности. Виной тому было многоголосое рычание, что нарастало снизу, и заглушало собой визг раненного пса.
Мрак медленно сменялся серостью, сквозь которую стали видны очертания ступеней, швов кладки и каменных блоков. "Ну, наконец-то" — мысленно воскликнул я, и зачем-то обернулся назад. Десятки пар желтушных глаз четвероногих монстров мелькали во тьме позади меня. Они приближались столь быстро, что вся моя надежда на спасение грозила превратиться в обречённость, что сковывает ноги кандалами безразличия. Именно в этот момент я и врезался в прикрытую дверь, которая, к моему удивлению, очень легко распахнулась. От неожиданного столкновения я завалился на пол, но тут же вскочил, словно ошпаренный кипятком, схватил дверь, и резко захлопнул её.
Дыхание постепенно приходило в норму, но я продолжал жадно глотать воздух. Спиной я удерживал дверь, чувствуя, как в неё скребутся кровожадные псы.
— Суки. Твари. Кайс. Сожрали, — произносил я отдельные слова на выдохах.
— Олаз! Открой! — услышал я голос Крысолова из-за двери, оттуда, где его быть просто не могло!
— Тебя нет! — крикнул я в ответ, и начал шарить рукой по полотну в районе блестящего металлического кольца, служившего дверной ручкой. Сантиметрах в десяти выше него оказалась кованая пластина толстого металла — засов. Одно движение, и дверь надёжно заперта.
— Открой! — раздался жалобный крик Кайса. — Пожалуйста! Они же сожрут меня!
— Тебя нет там! — повторил я ответ, и уставился на блестящее дверное кольцо.
Мой мозг быстро осознал противоестественность увиденного, и выдал заключение — этой вещью пользуются и по сей день! Я медленно обернулся — никого нет, но это не означало ровным счётом ничего. То место, где я оказался, было ещё одной лестницей, но только в разы больше, чем та, по которой убегал от псов. Площадка, размером пять на пять метров, была частью огромной лестницы, выстроенной по принципу "колодца". Пустая середина, внизу которой расположился круглый внутренний двор, диаметром не менее полусотни метров, с которого и начинался подъём. Так же, на огороженную метровыми перилами от "колодца", лестницу можно было выйти из десятков, а возможно и сотен дверей, который находились на равных расстояниях друг от друга. Все они выходили на площадки, схожие с той, на которой сейчас стоял я. Большинство дверей, тех, которые я мог видеть, были раскрыты настежь или же были частично прикрыты, что выглядело для меня одинаково пугающе.
Я подошёл к ограждениям, что в этой части дворца были напрочь лишены изящества, перегнулся через них, и взглянул вверх. Витки, витки, и снова витки лестничной спирали — это всё, что мне удалось увидеть с такого угла. Но и этого мне хватило для того, чтобы понять, что если я решу пойти вверх то, как минимум поднимусь на высоту двадцатиэтажного дома. Перевёл взгляд вниз — всё проще и понятнее — до земли не больше трёх десятков метров…
— А это что за херня? — пробормотал я, и принялся всматриваться в рельефный рисунок, что некогда был изображён на полу круглого внутреннего дворика.
По центру располагалось огромное каменное солнце, вместо лучей которого красовались двадцать четыре человеческие руки. Растопыренные пальцы рук дотягивались до стен, а на ладонях были установлены невысокие, цилиндрические подиумы, на каждом из которых восседал безногий, восьмирукий человек.
— Герб Цедриков, — прошептал я.
— Он сожрёт тебя! — выкрикнул голос Кайса из-за запертой двери, после чего "восьмирукие" ожили, и вытянули шеи вверх. — Герб поглотит тебя!
На девятом или десятом витке спиралевидной лестницы я окончательно выдохся. Швырнул сумку на пол, которая к этому времени стала нереально тяжёлой, и упёрся руками в ограждения. Внизу, витков на пять-шесть ниже меня, ловко перебирая руками-лапами, ползла вереница гербовых монстров.
— Уроды, блять, — выругался я в адрес преследователей. — Рукожопые, шустрые уроды.
Я дал им ещё два витка форы, после чего закинул сумку на плечо, и побежал вверх по ступеням. На бегу мою голову посетила довольно запоздалая мысль: "а какого хуя я тащу на себе лишний груз?!!!" Не сбавляя темп, я расстегнул сумку и нащупал в ней котелок, который тут же, с грохотом полетел по ступеням вниз. Затем полетели свёртки с продуктами, большую часть запасов которых мои спутники заставили носить именно меня. Жалко, конечно, но лучше голодный и живой, чем дохлый, но с полными закромами. Порылся ещё — осталось одно тряпьё, которое почти ничего не вешало. Бежать стало легче, но через пару витков я снова начал задумываться об избавлении от лишнего груза.
