В тот момент я задался другим, более приземлённым вопросом — оружие. Да, я не воин, но с ним спокойнее, и вообще, один раз оно помогло мне отбиться от кровожадной псины. Для того чтобы вернуть себе палаш, мне пришлось заняться вандализмом. Я спустился на нижний этаж, добрался до окна, через которое я влез сюда, и принялся бережно перекладывать книги с ближнего стеллажа на пол. После того, как с книгами было покончено, я разломал стеллаж, раздобыв себе корявый трёхметровый шест. Куда я выбросил тряпки, которыми перевязывал руки, чтобы не порезаться о стекло — я уже не помнил, поэтому, пришлось оторвать второй рукав. С помощью осколков стекла я распустил его по вдоль, и связал концы. Полученную метровую верёвку я привязал на конец шеста так, что получилось подобие петли. Выглянул в окно — палаш на месте, в шве кладки. Спустил вниз шест тем концом, на котором была повязана петля, и аккуратно накинул её на рукоять. После этого я начал прокручивать шест в руках, стягивая петлю в спираль для более надёжного захвата. Когда тряпка натянулась достаточно плотно, я дёрнул шест в сторону от стены, вынимая лезвие палаша из шва. Получилось с первой попытки. Сначала я тянул шест медленно, но когда понял, что эта долбанная железяка начинает раскручиваться, то ускорился до максимума. Палаш я схватил в тот момент, когда на тряпке оставалась пара витков. Да уж, ещё секунда, и все занозы, что я засадил в ладони, были бы горьким напоминаем неудачи. Я убрал оружие в ножны, и медленно побрёл к найденному недавно выходу, желая провести остаток ночи около него. На ходу я принялся выковыривать изрядно отросшими ногтями занозы из ладони левой руки. За этим занятием отклонился немного левее, и не заметил как впечатался плечом в угол книжного стеллажа.
— Ах, тыж сука, — проворчал я, и схватился за ушибленное плечо. — Понаставят тут херни всякой…
Я узнал её сразу, ту самую книгу, что изготовил Апарийя по заказу Ханлаза. Позабыв о плече, занозах и всём остальном, я схватил знакомую мне вещь, и бегом бросился на верхний этаж к столу со свечами.
Нет, так нельзя. Хоть я и не дружу с науками во всех их проявлениях, а соответственно и с их бумажными хранителями, но такими руками листать подарок императору нельзя. Пересилив нахлынувшее любопытство, я отложил в сторону книгу, и первым делом избавился от заноз. Большинство из них я вытащил легко, но парочка далась мне с трудом. Я попытался подковырнуть их кончиком лезвия палаша, но эта извращённая попытка не увенчалась успехом. В глупой надежде найти иглу, я заглянул под стол, где обнаружился выдвижной ящик. Иголок там не было, зато там было кое-что другое — странный нож, которым я и воспользовался.
Не знаю, кто и когда положил его в стол, но то, что он был остр как бритва, оставалось фактом. Толстое, двадцатисантиметровое, обоюдоострое лезвие сильно расширялось к конусной гарде, с заточенными кончиками. Короткая, овальная рукоять из неизвестного мне чёрного материала, плавно перетекала в схожее с гардой, удлинённое конусное навершие. Весь металл ножа сиял, словно начищенное зеркало, а не кованая руками людей сталь, которая провела в забвении тысячи лет.
— Или он боевой, и его тут кто-то забыл, или это просто нож для бумаги, — предположил я, и сунул клинок в голенище сапога. — В любом случае, лишним он не будет.
Вот и настало время познакомиться с книгой. "Великорождённые сыны и дочери императорского рода. От Агинса Основателя до скончания времен" — всплыло в памяти название, которое сейчас предстало предо мной написанное непонятными иероглифами. Первая страница детально копировала обложку, следом, разворотом на обе страницы было нарисовано генеалогическое древо рода Цедриков. Если придерживаться логики и названию книги, то на самом верху располагался Агинс Основатель, от имени которого ползли двадцать четыре ветви. Многие из них заканчивались тупиковыми именами, у которых не было никакого продолжения. Напротив таких "тупиков" красовались одинаковые символы. Всего таких символов было три вида: чёрный крест, золотое солнце и три красных, переплетённых круга. Что означал каждый из символов, осталось для меня загадкой, хотя, крест напротив "тупика" мог означать только одно… От тех же, кому посчастливилось продолжить род, ответвлялись лишь по восемь ветвей, а третье поколение имело лишь по четыре наследника. Скорее всего, Лакс Цедрик был одним из четверых представителей пятого поколения. У всех было по двое детей, и все они оказались последними в роду. Кто из этих восьми отпрысков был нынешней королевой Трагарда, я так и не смог понять, хотя мне очень хотелось проследить её родословную. А ещё там были даты, но, так же как и с буквами, цифры были непонятны мне. Был бы тут Кайс или, хотя бы, пропоец Вершок, уж они бы смогли прочесть всё это. Эх, сколько бы интересного мы отсюда узнали!
"А что, если взять книгу с собой?" — пришло ко мне неожиданное решение моих мучений.
— Обязательно возьму тебя с собой, — прошептал я, нежно провёл рукой по пожелтевшему листу, и перевернул страницу.
