Олаз не пропускал ни единого турнира, что проводился в столице или окрестных Землях, управляемых вассалами Короны. В промежутках между таковыми, он, по доброй воле, работал на Икаса, срезая кошельки с тех, на кого указывали наводчики. Со временем Олаз так втянулся в свою двойную жизнь, что во время коротких путешествий к местам проведения турниров, начал участвовать в мелких грабежах торговцев. Всё это он делал до того аккуратно, что ни разу не был опознан. Хотя, остаться инкогнито в среде разбойников, имея при этом лишнюю пару рук, было крайне сложно.
Так, за пять лет он сыскал себе двойную славу. С одной, известной стороны — отличный поединщик, который выигрывает или занимает призовые места на большинстве турниров. С другой, тайной — неуловимый разбойник в одной из банд, работающей на Икаса. За пять лет Олаз скопил довольно приличное состояние, купил дом в пригороде столицы, но не спешил отказываться ни от одной, ни от другой жизни.
Возможно, всё это продолжалось бы ещё долго, если бы не очередной турнир Трёх богов. К тому времени у Олаза Многорукого, как его прозвал народ, появился достойный соперник. Уцкай Богопослушный — младший из сынов лорда Большой Воды, именуемого Первым После Богов. Он был схожего с Олазом возраста, но выступать на турнирах начал не так давно. Его старт был более удачным, нежели некогда у Многорукого, ведь в своём первом турнире Уцкай занял первое место. Конечно, это было не в столице, а в родовом замке своего отца, где противникам пришлось отдать победу, но это совершенно не умоляло фехтовальных умений Богопослушного. Он действительно был отличным мастером меча, что и доказал в последствии.
И вот, настало время финальной схватки турнира Трёх богов того злополучного года. Вы уже догадались, кто были теми людьми, что скрестили мечи, желая стать чемпионом… Именно сейчас и настал момент рассказать об одном из правил и интересном дополнении к турнирным боям тех времён. Боец обязан был сражаться в защитных доспехах, иметь в руках щит удобной ему формы, а так же прямой, обоюдоострый меч. Так же, по желанию поединщика, он мог отказаться от щита в пользу ещё одного меча. Дословно это дополнение гласило следующее: "…имеет право выйти на арену, держа в каждой руке по мечу, что не имеет регламентированных отклонений…" Теперь-то вы понимаете, что делало Олаза столь непобедимым? Да, бесспорно, его нижняя пара рук была не столь развита, как верхняя, но и этого ему хватало, чтобы иметь превосходство над соперниками.
Многорукий победил в том бою, но впоследствии эта победа вышла ему боком. Отец Уцкая воспротивился очевидному исходу поединка, хотя сам поверженный достойно воспринял проигрыш. Все доводы Первого После Богов сводились лишь к одному — правила написаны для обычных, двуруких людей, а не для уродов наподобие Олаза! Но, несмотря ни на что, королева осталась непреклонна в данном вопросе, хоть именно тогда и повелела переписать турнирные правила, и прописать точное количество мечей на одного бойца.
Не будь лорд Большой Воды самым могущественным феодалом Трагарда, если бы не нашёл иной способ поквитаться с Многоруким. И далось ему это просто, хоть и не дёшево. Он нашёл выход на Икаса, и тот за золото, за очень много золота, рассказал о тайной жизни Олаза. В подобной ситуации даже Жанна не смогла найти слов в защиту своей четырёхрукой игрушки. Но, каким-то непостижимым образом Многорукому удалось избежать ареста. Он сбежал и растворился на бескрайних землях Трагарда. Что с ним было дальше, Вершок не стал рассказывать в подробностях. Сказал лишь, что несколько лет тот скитался, грабил, убивал, и в итоге собрал довольно крупную банду. С ней он и совершил практически невозможное — ограбил Золотой обоз.
— Что было дальше, до того, как Кайс попал сюда впервые — ты знаешь, и об этом говорить не стоит, — подвёл промежуточный итог своему рассказу Зиган. — Интересно то, что с ним было после Дома Цедрика.
— И, что с ним было? — завороженный нереальной историей, спросил я рассказчика.
— Когда Кайс очнулся по ту сторону черты, ну, тогда, когда его вытолкнули восьмирукие монстры, — продолжил Вершок. — Он ничем не отличался от нас с тобой.
— В смысле? — недопонял я смысл его слов.
— Ты и правда тупой, — усмехнулся чародей, и неприятно посмотрел на меня. — Две руки у него исчезло. Куда они делись, как и когда — он не помнил, не помнит или не хочет помнить. Хотя, я думаю, что он просто брешет. Думаю, что Магистру он, всё-таки рассказал, что с ним было, а вот мне говорить об этом не считает нужным. Да и бес с ним.
— Ты не шутишь сейчас? — совершенно серьёзно спросил я Зигана. — Как-то это всё… странно. Сказочно как-то.
— Может и сказочно, — без тени улыбки на заросшем седой щетиной лице, произнёс Вершок. — Только я ещё не всё рассказал. Не знаю, насколько он удивился отсутствию двух лишних рук, но вот другая новость была для Кайса неожиданностью. Выяснилось, что он пробыл в Доме Цедрика триста лет, и все, ну, почти все те, кто желал его смерти, сами были сожраны червями… Вот такая история.
