– Простейший пример – это ты, Гийом, – улыбнулся Ансель, и юноша резко поднял голову, воззрившись на него округлившимися от удивления глазами. – Ты спрашивал, отчего я взялся учить тебя, почему стал тебя терпеть? Почему не злился? Все просто. Твои помыслы идут от души. И это заметно, даже когда ты стараешься это скрыть. Даже когда ошибаешься, и твои действия выглядят так, будто ты действуешь во зло.
– Далеко не все, что я делаю – добро. Да меня это и устраивает! – возразил Гийом и посмотрел на учителя исподлобья, вдруг расплывшись в неожиданно злой улыбке. – Люди, которые говорят, что творят только добро, часто оказываются лицемерными. Либо они не понимают, что их добротой можно пользоваться. Вы уверены, что это так уж легко различить, и я – простейший пример?
– Беру свои слова обратно, не простейший, – слегка улыбнулся Ансель, – но все еще пример. Очень яркий.
Гийом снова почувствовал, что начинает злиться.
– Как угодно, – угрожающе мягко проговорил он, не отрывая прищуренного взгляда от учителя.
Ансель вздохнул, отведя глаза и продолжая едва заметно косо улыбаться.
– Возьмем более конкретный пример, – продолжил учитель. – Я недавно видел, как ты просил отца дать денег и новую лошадь мельнику, который живет на границе вашей земли, близ реки, и поставляет в ваш дом муку. Зачем ты так себя повел?
– У него издохла лошадь и слег с лихорадкой сын, который ему помогал. Как бы он работал дальше, если бы мы не помогли? У нас бы не было муки, чтобы печь хлеб, либо пришлось бы дорого покупать у соседей. А мельник бы обеднел и жил в голоде. Кому было бы от этого лучше? А так он нам еще и благодарен, и будет лучше работать. К тому же, он ведь живет на нашей земле. Я чувствую за таких людей ответственность.
– Понятно. Не буду мучить тебя вопросами, так как суть ты уже понял. Поверишь на слово, если я пропущу начало?
– Наверное, – недоверчиво отозвался Гийом.
– Хорошо. Итак… у твоей просьбы к отцу было две основных причины. Одна из них достаточно простая: выгода. Потребность в муке, которую вам поставлял этот человек. Так? – Он дождался от Гийома кивка. – И вторая: ты посочувствовал этому мельнику и его семье, которая могла остаться жить в голоде.
– Пожалуй, – не стал отрицать юный граф.
– И какая из этих причин идет от души?
– Вторая, – пожал плечами Гийом. – Но я и в первой не вижу ничего плохого.
– Я и не говорю, что она плоха. Но ты не задумывался, отчего нам требуется некая материальная причина, чтобы проявить сочувствие?
– Не задумывался, – честно сказал Гийом.
– Сочувствие и сострадание являются порывами души, идущими от Бога, как мы выяснили. Понимаешь, почему я задал столько вопросов? Скажи я без предисловий, что тобой движет сочувствие, идущее от Бога – как бы ты отреагировал?
– Я бы посмеялся… от души, – ухмыльнулся юноша, кивая.
– Вот именно, – развел руками Ансель. – Так вот. Если душа – есть первопричина любого чувства и действия – хорошего действия, если выражаться проще – то для чего же нужно все остальное? Почему для того, чтобы что-то подобное проявить, нужен повод? Разве не было бы проще, не будь этого повода? Душа, – он призадумался, – без посредничества.
– Не понял, – нахмурился Гийом.
– Почему понадобилось какое-то несчастье, чтобы проявить сочувствие к этому мельнику? Голод, болезнь, недостаток денег – какие-то мирские причины. Разве позволять своей душе действовать напрямую, а не только по мрачному поводу, было бы не проще?
– Это… – Гийом моргнул. – Не знаю. Сложно! – Он потер руками лицо, мучительно пытаясь понять, куда клонит учитель. – Вы хотите сказать, что чувства всегда пробуждаются чем-то плохим? Но это же не всегда так. Если… – Он замялся. – Например, если ешь вкусную еду, – он с тоской бросил взгляд на особняк, – то это же приятно. Радость тоже идет от души, разве нет?
– А почему нельзя испытывать радость просто так? Почему для этого нужен какой-то повод? Условие?
– Не знаю, почему. Просто… так повелось.
– Этот повод все только усложняет. Он становится препятствием между тобой и радостью. Лишь в одном случае для счастья не нужен никакой повод. – Ансель очень серьезно посмотрел на ученика, убедившись, что полностью завладел его вниманием. – Когда душа человека свободна от этих условностей. Когда ты един с Богом – безо всяких препятствий и условий. Когда ты полностью свободен.
– То есть, в раю, вы имеете в виду?
– Можно и так сказать. Когда ты свободен от условностей… мира мертвой бездушной материи.
Гийом опустил глаза, мучительно хмурясь. И снова – эта мысль была очень странной, и он чувствовал, будто что-то упускает, но не мог найти очевидных противоречий в рассуждении Анселя.
– Я не настаиваю на том, что только что сказал. – Ансель снисходительно улыбнулся, глядя на отразившееся на лице ученика умственное напряжение, и положил ему руку на плечо. – Просто предлагаю обдумать. Быть может, ты со мной согласишься, а может, и нет. Я лишь высказал свою точку зрения и постарался ответить на твой вопрос о том, почему не так хорошо вновь рождаться на земле. Я считаю – поэтому.
