В поле уже начали ходить люди, приступая к своим работам после зимнего перерыва. Вдали виднелись очертания мельниц – две старые и одна новая, еще не достроенная. Слышался гомон голосов людей, снующих по двору прямо под балконом. В птичниках кудахтали курицы и подавали зычный голос петухи, со двора слышался собачий лай, а из кузниц и еще нескольких мест доносился стук молотков и резкое шуршание пил и топоров по дереву – шло строительство сразу нескольких зданий. В отдалении же, на границе между полем и лесом, можно было разглядеть будто наполовину спрятавшийся в подлесок маленький домик, в котором обитали те, кого в Кантелё называли ведьмами. А над головами раскинулось необъятное, покрытое прозрачным тонким кружевом облаков бледно-голубое небо.
Гийом, завороженный видом, вдруг поморщился от кольнувшей его мысли, однако почти сразу расплылся в решительной победной улыбке.
«Если этот мир создал Сатана, то, будь я проклят, он не так плох, как о нем говорят! У него хороший вкус и он поразительно щедр для абсолютного зла. Если это – ад, то мне не нужен никакой рай, я буду и дальше любить свою родную преисподнюю! Если же этот мир создан Богом, то я готов молиться ему по три раза в день, благодаря за то, что я жив, и не где-то – а здесь. И после смерти я вновь хочу сюда. Слышишь, Боже? Сюда! Прибереги рай для тех, кто не так страдает от скуки, как я. Прошу!»
Этим кратким внутренним монологом, напоминающим безумную, бессовестно-еретическую молитву, молодой человек словно собрал воедино все вопросы и ответы, которые крутились у него в голове так долго. Он поразился тому, как легко все сложилось для него в завершенную и непротиворечивую идею.
Только один вопрос оставался нерешенным.
«Ансель. Отчего же ты так истово считаешь этот мир злом?»
Ансель де Кутт не появлялся уже две недели. Сообщив, что у него есть кое-какие дела, он довольно спешно уехал. К собственному удивлению, за время его отсутствия Гийом успел искренне соскучиться по нему и теперь с нетерпением ожидал его возвращения. Ему нужно было задать учителю один очень важный вопрос.
Вдруг на дороге замаячил одинокий всадник, одетый во все черное. Его лошадь уверенной рысью направлялась к особняку.
Гийом победно улыбнулся и поспешил покинуть свой наблюдательный пункт. Если правильно распорядиться временем, к моменту появления Анселя в доме можно было завершить еще пару дел.
Ансель де Кутт оставил лошадь на конюшне. Он собирался расседлать и накормить ее сам, однако конюх, узнав его, охотно бросился помогать и попросил его не утруждать себя. Поблагодарив конюшего, Ансель неспешно направился в главную залу особняка, отчего-то не сомневаясь, что встретит Гийома именно там. Он не ошибся: молодой граф, закончив разговаривать со слугой, которому до этого давал указания, поднялся из-за стола и подался навстречу учителю.
– Да, спасибо, ты свободен, – напоследок немного небрежно бросил он слуге. Лицо его тут же озарилось улыбкой. – Ансель! Рад тебя видеть. Как твоя…
– Доброго дня, ваше сиятельство, – перебив его, Ансель отчего-то отвесил заметный поклон и задержался со склоненной головой чуть дольше, чем того требовали правила приличия. Голос его казался спокойным, однако в нем все же чувствовалась некоторая напряженность. Взгляд, который он поднял на молодого графа, слишком красноречиво вещал: «
– Прямо с дороги? – Гийом недоверчиво приподнял бровь, при этом жестом предложив учителю покинуть главную залу и перейти в более тихое место.
– Если ваше сиятельство не возражает, – кивнул Ансель.
– Слушай, брось ты это «сиятельство», – прыснул со смеху он, не переставая лучезарно улыбаться.
Ансель молчал, и Гийом понял, что он, похоже, не собирается начинать с ним разговор, пока они не окажутся в более
«Решил обсудить что-то тайное», – отчего-то ухмыльнулся про себя Гийом. Воистину, ему недоставало загадочности Анселя.
Они направились в сад за особняком. Если бы здесь кто-то решил их подслушать, его было бы несложно обнаружить за деревьями и кустарниками.
Став у высокого дерева, Гийом нетерпеливо воззрился на учителя.
– Ну и что же столь секретное ты хотел обговорить? – с интересом спросил он, тут же предупреждающе ткнув пальцем в лицо собеседнику. – Только без «сиятельства»! Ты меня этим пугаешь больше, чем боями на остро заточенных мечах, честное слово!
Ансель снисходительно улыбнулся.
– Ты граф, так что тебе придется привыкать к этому обращению.
– Ну не от тебя же, в самом-то деле!
Ансель хмыкнул, но тут же снова посерьезнел.
– Что ж, как пожелаешь, – кивнул он. – Вернемся к делам,
Молодой человек закатил глаза.
– Хорошо, ты заинтриговал меня. Я весь внимание. Что за вопрос?
Ансель помрачнел.
– Инквизиция.
Гийом нахмурился.
– А, – протянул он. – Ты про своих… других учеников?
