Еретик. Книга 2 полностью

– Не совсем. – Ансель поджал губы и воззрился на Гийома почти осуждающе. – Все сложнее.

– Сложнее, – с оттенком легкого недовольства передразнил Гийом. – Ну, хорошо, сложнее так сложнее. Выкладывай. – Он сложил руки на груди и хмуро уставился на учителя.

«А я предупреждал тебя, будь благоразумнее! Эти твои игры с инквизицией изначально были опасны», – подумал он, но с выводами решил не спешить.

– Я предполагаю, что в руанское отделение инквизиции пришел донос на твою семью. Возможно, не один, но доподлинно я этого не знаю – сам понимаешь, никто не стал бы посвящать меня во внутренние дела Святого Официума. В любом случае, полагаю, что доносы были не самыми весомыми, иначе я бы вряд ли разговаривал с тобой сейчас.

Гийом округлил глаза и уставился на него.

– Погоди, а как ты вообще узнал про…

– Епископ Лоран с непривычной увлеченностью интересовался моей жизнью все то время, которое я недавно провел в Руане.

Гийом снисходительно хмыкнул.

– Ансель, ты мнителен до безобразия. Он интересовался твоей жизнью, но ведь это еще не говорит о том, что на мою семью пришел хотя бы один донос. Возможно, он просто решил получше узнать человека, который тренирует… как их там зовут – ты даже ни разу не говорил.

Ансель тяжело вздохнул.

– Имею смелость предположить, что, если бы епископ Лоран хотел «получше узнать меня», он справился бы о моих делах многим раньше. В любом случае, если уж Лоран заинтересовался, от этого его интереса вряд ли стоит ждать чего-то хорошего.

Гийом нахмурился.

– Ладно, допустим, – вздохнул он. – И что же он хотел про тебя…

– А еще он спрашивал о тебе. – Ансель прищурился, невольно сложив руки на груди. В его глазах за совершенно неуместной и ненужной строгостью мелькнуло неподдельное беспокойство, граничившее почти с животным ужасом. Похоже, ему стоило неимоверных усилий сохранить голос спокойным. – И это тоже… настораживает.

Почувствовав тревогу наставника, Гийом невольно преисполнился желания успокоить его. Сам он такого беспокойства не испытывал, но интуитивно понял, что сейчас должен проникнуться настроением Анселя и выразить свой живой интерес к мучившей его проблеме.

– Ясно. И что спрашивал?

– Ничего особенного, задавал общие вопросы. Видишь ли, до него дошли слухи о твоей активности в управлении Кантелё. Он интересовался тем, что ты вообще собой представляешь, как обучаешься и что со мной обсуждаешь.

Гийом снисходительно улыбнулся.

– Ансель, прости, но это похоже на простое любопытство.

Ансель осуждающе нахмурился, вновь вспомнив слова Вивьена.

– Он инквизитор. Его любопытство существенно отличается от любопытства любого другого человека.

– Чем же?

– Оно опасно!

Гийом поджал губы.

– Что ж, ладно, – протянул он. В его сузившихся глазах, задумчиво скосившихся в сторону, Анселю почудилось какое-то странное, доселе незнакомое, холодное, хищное выражение.

– Гийом, – Ансель положил руку ученику на плечо, пытаясь полностью завладеть его вниманием, – в свете всего этого я прошу тебя быть как можно осторожнее. Надеюсь, что вскоре подозрения Лорана попросту рассеются. Во всяком случае, я сделал для этого все, что мог. Но если нет…

– Не подставляться, – терпеливо закончил за него Гийом. – И не подставлять никого своей самонадеянностью. Проявлять благоразумие. Это ты хотел сказать? – Он криво усмехнулся. Его не хватило на то, чтобы разделять мнительное беспокойство Анселя слишком долго. – Буду иметь в виду и постараюсь вести себя соответственно. И матушку предупрежу, и всех домашних, кто знает о наших мыслях и поддерживает их. Спасибо за предупреждение.

– Быстро схватываешь, – прикрыл глаза Ансель, внутренне слегка подивившись такой непривычной сговорчивости ученика. Почему-то она даже настораживала, будто скрывая какой-то подвох…

«Хватит!» – строго приказал себе Ансель. – «Вивьен был прав: так нельзя. Нельзя везде искать подвох. Излишняя мнительность иной раз может быть опаснее беспечности».

– Спасибо, стараюсь. – Гийом невинно улыбнулся в ответ на похвалу и тут же продолжил: – Ну, раз этот вопрос мы уладили, я бы хотел спросить у тебя кое-что.

Ансель кивнул, давая понять, что готов слушать его.

– Раз уж зашла речь об инквизиции… о вере, – лицо Гийома сохраняло столь же невинное вежливое выражение, и Ансель молча силился понять, что же его так настораживает в поведении ученика, – мне просто было интересно: ты всегда был тем, кого добрые христиане называют совершенными?

Ансель замер в напряженной задумчивости. Вопросы о прошлом всегда были для него тяжелыми, воспоминания слишком живо уносили его обратно, в Каркассон – туда, где все началось и разрушилось. Они уносили его обратно к Люси Байль и ее… как это теперь называть? Предательством? Невежеством? Любовью? Он не был уверен.

Тем временем Гийом ждал ответа. Ансель вздохнул и подумал, что стоит быть с ним честным:

– Я с детства придерживался той же веры, что и мои близкие. Но именно совершенным – нет, я стал не сразу.