Еретик. Книга первая полностью

– Даже еретические тексты несут в себе ценную информацию. Не о мироустройстве, нет! – Он покачал головой, приподнимая руки. – О людских душах. Если изучить эти тексты, не позволяя им при этом затуманить твой разум ересью, можно понять, что толкает людей на побег из лона Церкви. Разве не ради этого мы делаем то, что делаем? Не ради того, чтобы еретики возвращались в истинную Церковь? Бить врагов Святого Престола необходимо их же оружием. Эти книги могут нам в этом помочь, Ренар, если мы не будем относиться к ним, как относимся к тем, кто исповедует прописанное в них учение.

Ренар качнул головой.

– Мы относимся к ним… как подобает.

– Некоторое время храним, а потом сжигаем, – закатил глаза Вивьен.

– Я и говорю: как подобает.

– То есть, как к еретикам-рецидивистам, которым уже не помочь, – усмехнулся Вивьен. Ренар недовольно склонил голову.

– Потому что в этих книгах написано то, что может затуманить умы, и то, что никогда не изменится.

Вивьен вздохнул.

– Я не вижу смысла в этом споре. Подозреваешь меня в ереси? – Он серьезно посмотрел другу в глаза. Ренар не ответил, и Вивьен качнул головой. – Так арестуй меня. Приведи на допрос, там вместе с судьей Лораном разберетесь, что к чему. Может, он будет не с таким ужасом относиться к моим словам. К тому же я ведь не исповедую другого верования, я говорю лишь о безобидных предметах – о книгах.

Ренар упрямо сложил руки на груди.

– Они вовсе не безобидные.

– Безобидные, если твоя душа защищена истинной верой и не собьется с пути от одной прочтенной книги. Господь, создав человека, дал ему разум и логику. И если так, то, какие бы еретические тексты ни попадали в руки верных детей Отца, логика, данная нам Им, приведет нас к Нему, а не в объятия ереси. – Вивьен прищурился, заговорщицки взглянув на друга. – Я за свою душу спокоен. А ты, Ренар, отчего так боишься еретических текстов? Разве не о слабости твоей веры свидетельствует этот страх?

Губы светловолосого инквизитора сложились в тонкую линию, брови нахмурились. Вивьен примирительно качнул головой.

– Я знаю, что дело в Анселе, мой друг, – сказал он. – Я понимаю, что ты так настороженно относишься к ереси именно после того, как провели операцию в Кантелё. Но, прошу тебя, не будь уж слишком мнительным. Умей различать мой интерес к знаниям и чье-то абстрактное стремление к еретическому учению.

Ренар недовольно цокнул языком.

– Ладно, черт с тобой, – махнул рукой он.

Вивьен улыбнулся, поняв, что все наладилось, и они снова направились в сторону отделения.

Епископ Кантильен Лоран встретил своих подопечных оценивающим пристальным взглядом.

– Вот они. Явились. Слетаются, как мухи на мед, – усмехнулся он, и тонкие губы изогнулись в кривой улыбке. Вивьен и Ренар недоуменно переглянулись, и судья, одарив их коротким кивком вместо приветствия, продолжил: – Признайтесь, вы почувствовали, что у меня припасено что-то для вас, поэтому и явились ни свет ни заря.

Ренар оставался мрачно молчаливым после недавнего разговора с другом о еретической литературе. Вивьен понял, что эту беседу ему предстоит взять на себя, и не преминул начать:

– Не изволите ли пояснить, Ваше Преосвященство?

Вместо ответа судья Лоран указал на свой стол, на котором лежало два свертка, похожих на небольшие дорожные мешочки. Нечто бесформенное было перевязано отрезами грубой ткани и перетянуто бечевкой. Вивьен расплылся в улыбке, понимая, что имеет в виду Его Преосвященство.

– Угощения от аббата Лебо? – спросил он.

– Именно, сын мой, – хмыкнул судья Лоран. – Бернар, кажется, мнит меня вашим личным курьером, раз считает, что я должен каждый раз передавать это вам.

Усмешка его была беззлобной. Вивьен прекрасно знал, что если Лорана и раздражают эти периодические передачи монастырских пряников, то он вполне готов с этим мириться, ведь большую порцию Бернар Лебо, разумеется, отправляет Его Преосвященству, а Сент-Уэн славится своими сладостями, и даже епископ рад отведать этих угощений, несмотря на свой обычно строгий постный рацион, предписанный Святым Франциском.

Если что-то и могло по-настоящему удручать судью Лорана, так это наставническая забота, которую аббат по-прежнему проявлял к двум своим бывшим воспитанникам. После операции в Кантелё Бернар Лебо прибыл в Руан самолично, дабы присутствовать на допросе своих воспитанников и лично убедиться, что Ансель де Кутт не затуманил им головы своим мерзостным лжеучением.

– Мы благодарны за вашу доброту и за то, что проявляете снисхождение к небольшой блажи нашего прежнего наставника, Ваше Преосвященство, – елейно улыбнулся Вивьен.

На этот раз судья Лоран нахмурился.

– Лесть – есть приправленная терпким вкусом гордыни сладостная ложь, и она – не лучшее качество инквизитора, сын мой, пусть ты и владеешь этим полезным навыком в совершенстве, – наставническим тоном сказал он.

– Я и не думал лгать. Я говорил от чистого сердца.