– Я рассказал вам, как обстояло дело, Ваше Преосвященство. Я понимаю, как это может выглядеть со стороны, поэтому не стану бросать громких фраз о том, что ваше подозрение меня искренне задевает и оскорбляет. Я понимаю, что может заставить вас так думать, и даже мое предложение привести к вам ту свидетельницу, чтобы она подтвердила истинность моих слов, вы заранее отвергли, сочтя это доказательство недостаточно емким. Вы лишили меня возможности говорить в свою защиту и представлять доказательства моей невиновности, посему я стану уповать лишь на ваше благоразумие.
Лоран хмыкнул.
– Весьма удобная позиция, Вивьен, тебе так не кажется? – заговорщицки спросил он. – Мне остается либо покарать тебя – возможно, незаслуженно – либо принять твои слова на веру, а значит, спустить тебе серьезный служебный проступок – тоже, возможно, не имевший места. Как бы ты поступил, будь ты мной?
Вивиен смиренно повел головой в сторону и улыбнулся, несмотря на клокотавшее в душе раздражение.
– Боюсь, что не в силах предположить такое, ведь я не обладаю вашей мудростью и вашим постом.
– Льстец! – в сердцах воскликнул судья Лоран, поднимаясь со своего места и ударяя кулаками по столу. – Ты думаешь, что я проглочу твою лесть и забуду о проступке, который для меня очевиден? – Его голос почти сорвался на крик. – Инквизитор не имеет права злоупотреблять своей властью и карать тех, кого ему вздумается! Мы не вправе вершить такой суд и убивать подозреваемых, как бездомных псов!
– Да и бездомных псов убивать нежелательно… – тихо проговорил Вивьен, чем заставил судью Лорана побагроветь еще сильнее и тут же пожалел о своем замечании.
– Слушай меня внимательно, Вивьен! – прошипел епископ. – Если по этому делу я узнаю хоть что-то, что бросит на тебя тень –
Вивьен неприязненно поморщился, но в остальном сохранил лицо непроницаемым. Это удалось ему почти без труда: б
Отогнать видение стоило огромных трудов, но он сумел сделать это.
– В таком случае удачных поисков, – тихо ответил он, – Ваше Преосвященство.
Судья Лоран с явным трудом взял себя в руки.
– Пошел вон с моих глаз, – угрожающе тихо приказал он.
Вивьен почтительно кивнул и неторопливо направился к двери, с силой вцепившись пальцами в сверток с монастырскими сладостями от аббата Лебо. Пока он шел, ему казалось, что взгляд епископа прожигает в его затылке дыру.
Побледневшего Вивьена Ренар встретил на улице у отделения. Завидев друга, он тут же сорвался с места и быстрым шагом направился к нему.
– Что произошло? – тут же спросил он.
Вивьен попытался улыбнуться, но вышло натянуто.
– Ничего серьезного.
– А лицо у тебя такое, как будто ты Ангелов Апокалипсиса видел собственными глазами, – хмыкнул Ренар, заставив Вивьена сердито нахмуриться.
– Да нормальное у меня лицо, – буркнул он.
– Хорошо, – согласился Ренар, хотя сделал это явно лишь для вида. – Нормальное лицо. Тогда, может, чуть ослабишь хватку на кульке с печеньем? Ты его сейчас раздавишь.
Вивьен, безвольно повиновавшись другу, вовсе отпустил руки, и кулек с печеньем полетел на землю. Ренар успел подхватить его и обеспокоенно уставился на Вивьена.
– Что с тобой?
Вивьен выдохнул, попытавшись сдержать подступивший к горлу ком тошноты, и покачнулся, опасаясь, что вот-вот потеряет равновесие.
– Да что с тобой такое? – уже не на шутку разволновавшись, спросил Ренар.
– Нужно уйти отсюда, – едва слышно произнес Вивьен и решительно направился прочь от отделения инквизиции. Ренар, отстав на несколько шагов, последовал за ним.
Без единой остановки пройдя до большого дуба, Вивьен зашел за стену ближайшего дома, тяжело оперся на нее рукой и на этот раз не сумел сдержать скрутившую желудок тошноту. Бок от спазма пронзила резкая боль, заставившая Вивьена тихо застонать, придержав рану. Перед глазами все еще проносилось наваждение, в котором он увидел кровоточащее лицо судьи Лорана. Еще немного, и это было бы лицо с содранной кожей…
Само по себе зрелище после вида чумных больных и пыток на пристрастных допросах не должно было так впечатлять, но Вивьена вновь скрутил сильнейший спазм, заставивший его вывернуть наизнанку и без того опустевший желудок. На этот раз к боли в боку он был готов, поэтому сумел лишь тихо зашипеть, но удержать стон. Опершись рукой на стену дома, он уткнулся лбом в собственную руку и тяжело задышал.
