Еретик. Книга первая полностью

Прошло несколько дней, которые сплелись для Вивьена в один большой длинный насыщенный впечатлениями временной отрезок. Однако когда он понял, что рана уже совсем не представляет опасности, он поспешил вернуться на постоялый двор, не желая более обременять Элизу своим присутствием. Пусть она и не высказывала никакого недовольства по отношению к его пребыванию в лесном домике – даже наоборот, оценив его состояние как удовлетворительное, она, наконец, дала волю своим желаниям и разделила с ним не одну жаркую ночь – он знал, что не стоит злоупотреблять ее гостеприимством.

Явившись на службу, Вивьен тут же направился к судье Лорану, чтобы доложить ему о своем успешном выздоровлении и о том, что он готов приступить к делам сей момент. Выяснилось, что на сегодня уже было назначено одно запланированное дело – на площади готовили костер, и все местное представительство инквизиции обязано было присутствовать на мероприятии. Вивьен относился к казням с деланным спокойствием, однако когда он узнал, кому – точнее, чему – уготован костер, он с трудом справился с тем, чтобы ничем не выдать свой поникший вид. Сегодня по приказу папы сжигали еретические книги, хранившиеся в отделении инквизиции и ожидавшие своего часа. Мероприятие было приурочено ко Дню памяти пророка Иезекииля. Тем более символичным был постулат о том, что «любой желающий единства согласно Завету, должен оставить идолов и быть очищенным Богом»[13].

К сожжению еретических книг готовились не менее тщательно, чем к казни еретика – это было большое событие, на которое приглашали всех жителей города. Книги провозили по улицам так, словно те были еретиками-рецидивистами. Горожане провожали их, одобрительно улюлюкая и выкрикивая невнятные проклятия в адрес еретической литературы. Множество найденных и изъятых копий Талмуда, мусульманских манускриптов и еретических трактатов сваливали в кучу на место будущего костра, который распаляли после проповеди епископа.

Сегодня, как и во все предыдущие разы, судья Лоран вышел к народу и зачитал отрывок из книги Иезекииля, после чего озвучил провозглашенное еще в 680-м году на Шестом Вселенском Соборе правило за номером 63: Повести о мучениках, врагами истины лживо составленные, дабы обесславить Христовых мучеников и слышащих привести к неверию, повелеваем не обнародовать в церквах, но предавать оные огню. Приемлющих же оные или внимающих оным, как будто истинным, анафематствуем. Вивьен стоял, глядя на то, как после речи Лорана огромный кладезь знаний – пусть даже изложенных еретиками – предают огню. Это зрелище повергало его в настоящее уныние, и он был не в силах справиться с собой. На лице его не проявлялось долженствующей торжественности. Он стоял с понурым видом и молча наблюдал, как пламя поглощает том за томом.

Ренар находился рядом с ним. В течение всей церемонии он не раз неодобрительно косился на друга, надеясь заметить в его глазах хотя бы проблеск энтузиазма по отношению к мероприятию.

– Ты бы хоть для приличия изобразил менее скорбную физиономию, – буркнул Ренар, идя с Вивьеном по улице, когда церемония, наконец, закончилась.

– Ты о чем? – безразлично спросил его друг. Ренар закатил глаза.

– А как ты думаешь? Такое чувство, что сегодня на площади сжигали не еретические книги, а твою бабушку.

Вивьен хмыкнул.

– Моя бабушка умерла от кровавого поноса, когда мне было два года.

Ренар осекся.

– О… – Он поджал губы. – Прости, не знал. Ты никогда не говорил.

– Ты никогда и не спрашивал, от чего умерла моя бабушка, – нервно усмехнулся Вивьен.

– Я думал, от чумы… как все твои… – предположил Ренар, и тут же снова осекся, отругав себя за бестактность. Вивьен пожал плечами.

– Нет, она скончалась раньше. Даже не знаю, какая смерть кажется мне более жуткой. К слову, сожжение на костре в этом смысле видится мне… чище, что ли. Но страшнее.

Ренар прыснул со смеху.

– Подумать только, какие тут эстеты сыскались! Смотри, как бы тебе с твоей нежной любовью к запрещенным книгам такую «чистую смерть» не уготовили.

– Очередная угроза затащить меня в допросную? – усмехнулся Вивьен.

– Ты хоть сам понимаешь, что иногда нешуточно нарываешься на это?

На этот раз Ренар говорил серьезно.

– Ты так часто угрожаешь мне арестом, что я невольно задумываюсь, чем таким мог тебе насолить, – невесело хмыкнул Вивьен. – Ренар, я уже объяснял свое отношение к книгам и не хочу без надобности это повторять. У тебя ведь не настолько короткая память? – Когда друг нахмурился, Вивьен покачал головой. – Серьезно, ты еще помнишь, что я тебе говорил о книгах? Или выветрилось?

Ренар сплюнул на дорогу и побрел дальше, не удостоив друга ответом. Вивьен отстал от него на пару шагов, невольно ощутив неприязнь – он понял, что, похоже, задел друга за живое своими комментариями. Глубоко вздохнув, он поравнялся с ним.