Еретик. Книга первая полностью

– Тебе ведь и самому интересны эти тексты. Тебе интересна их внутренняя суть. Я это вижу, Вивьен, это читается в твоей скорби, когда ты смотришь на то, как они сгорают, или говоришь об этом. Люди, которые теряют оружие в борьбе с противником, выглядят не так.

Он усмехнулся.

– Боже, Элиза! – воскликнул он, нервно хохотнув. – Боюсь, если я научу тебя читать и писать, я самолично создам нового ересиарха. Твое умение читать в людских душах и видеть суть вещей – опасно.

Девушка самодовольно ухмыльнулась.

– Все-таки подумываешь о том, чтобы меня сжечь?

– Не провоцируй, – одновременно игриво, но с присущей профессионально-угрожающей манерой отозвался он.

Несколько мгновений они молчали, глядя друг на друга. На улицу все заметнее опускалась темнота. Наконец, Элиза нарушила тишину, перемежающуюся шелестом листвы и стрекотом насекомых:

– Вивьен, ты… я лично не сталкивалась с инквизиторами до тебя. – Она неловко поджала губы. – Но что-то подсказывает мне, что ты существенно отличаешься ото всех, с кем работаешь. Взять даже Ренара. Вы знакомы давно, вы ведь, наверное, много переняли друг от друга, и все же он явно мыслит не теми, – она помедлила, подбирая нужное слово, – понятиями, что и ты. Я полагаю, что большинство инквизиторов рассуждает, скорее, как Ренар – а то и жестче – чем, как ты.

Вивьен неприязненно передернул плечами.

– Ренар… еще относительно гибок в своих суждениях, нежели большинство инквизиторов.

«Уж не знаю, к сожалению, или к счастью», – добавил он про себя.

– И ты, – она чуть нахмурилась, – не рискуешь?

– Чем? – Он снова ощутил укол неприязни, почувствовав, что она начинает предостерегать его в сходной с Ренаром манере.

– Работая при своих взглядах в инквизиции, – смущенно ответила Элиза. – Ты ведь… и меня допрашивать не стал по своим личным убеждениям. Я уверена, что, встреть я в тюрьме не тебя, а Ренара, судьба моя сложилась бы куда мрачнее.

Вивьен отвел взгляд.

– Ты пытаешься сказать мне, что мои личные убеждения сильно разнятся с общими убеждениями служителей инквизиции?

Элиза неловко перемялась с ноги на ногу.

– А ты можешь сказать, что разделяешь убеждения инквизиции? Я спрашиваю, потому что иногда мне кажется, что нет….

– Боже, – шепнул Вивьен, устало потерев руками лицо. Некоторое время он молчал, а затем серьезно посмотрел на девушку. – Элиза, я не могу их не разделять. Пойми, я являюсь служителем структуры, которая дает массу привилегий, полномочий и протекций. Это привлекает. Не может не привлекать. А ведь каждый человек, по сути своей, думает о том, как бы обеспечить себе определенную защищенную позицию. Глупо будет отрицать это. В нашей среде каждый стремится к чему-то своему, но объединяет нас одно: находясь внутри такой структуры, ты обязан платить за свою принадлежность к ней разделением ее убеждений.

Элиза выразительно смотрела на него.

– И поэтому ты пошел в инквизицию?

«Я пошел в инквизицию, потому что в один прекрасный день в Сент-Уэн явился Кантильен Лоран и выбрал нас с Ренаром для этой работы. Черт, если ведь рассудить по уму, то, выходит, что ни решения о том, чтобы отправиться в доминиканский монастырь, ни решения о том, чтобы стать инквизитором, я не принимал самостоятельно…»

– Можно сказать и так, – ответил Вивьен.

– Прости, тебе неприятен этот разговор, да? – Элиза вновь прильнула к нему.

Он обнял ее и хмыкнул.

– Нет, все хорошо. Я просто задумался. – Он чуть отстранился и с интересом посмотрел на Элизу. – Скажи, а в твоем веровании приносить девушке срезанные цветы – кощунство? Ведь ты, думаю, гораздо больше ценишь их в их естественной красоте, когда они растут на природе, не сорванные?

Глаза Элизы блеснули – Вивьену показалось, что с благодарностью. Она потянулась к нему, он подался вперед, и уже не намеревался этой ночью ее отпускать.

Темнота окутала лесную поляну, на которой кратером темнело пятно места для так и не разожженного костра.

Вивьен подхватил Элизу на руки и крепко прижал к себе. Она зарылась руками в его темные волосы, сжимая их на границе нежности и жесткости. Он продолжал целовать ее в губы, в щеки и шею, неся ее на руках к дому.

– Стой, – вдруг шепнула Элиза, и он остановился, не поднявшись по ступеням крыльца. Элиза дала понять, что хочет, чтобы он опустил ее на землю, и он последовал ее желанию. Игриво сверкнув глазами, Элиза сняла ремень, подпоясывающий его сутану, и потянула ту наверх. Вивьен не сумел сдержать азартную улыбку, сбросив сутану на землю и оставшись в рубахе и шоссах.

Смело взяв его за шнуровку горла рубахи, Элиза потянула его на себя, и он вновь подхватил ее на руки – на этот раз так, чтобы она обвила ногами его талию – и прижал к стене дома, снова начав целовать ее, сгорая от желания под звук ее частого жаркого дыхания. Он поднял юбку ее платья, проведя рукой по ее бедру…

Какой-то шорох в кустах заставил Вивьена резко обернуться. Кто-то явно только что подошел к дому со стороны лесной чащи и снова скрылся.

Однако настороженность Вивьена быстро развеялась от тихого смеха Элизы.

– Это Рени, – хихикнула она. – Уже убежала, видимо.