— Умоляю, Бральди, держи себя в руках, — продолжил раб. — Сарес — единственный, кто не всадит нам нож в спину. Нам очень повезло, что именно он укрыл нас. Если бы это сделал Лантел, сейчас бы все Бароны пировали нашей кровью, а тела сожгли храмовники!
Я молчал. Кларисса величаво рассматривала летучую мышь перед собой, не спеша открыть клетку.
— Что с твоей памятью? — спросила она, ловким движением сорвав крючок с дверцы и схватив писклявую добычу. — Что-нибудь вспомнил?
— Немного, — сказал я, призадумавшись на мгновение. Слишком нескладны все эти видения, да и вообще вся кутерьма, что происходит со мной в этом чертовом мире. Но все же есть одна вещь, которую я мог узнать от нее. — Кларисса?
— Да?
— Ты знаешь, кто такой Аннукар?
Вампиресса замерла, раскрыв рот над мышью. Казалось, даже зверек удивился моему вопросу, обратив на меня свою побитую носатую морду. Эльза наклонилась над столом и хитро улыбнулась мне, откупорив склянку с дымчатым духом, и залпом опустошила ее.
— Нет, — сказала Кларисса. Летучая мышь отошла от своего оцепенения и вампиресса опустошила ее, стряхнув с руки горстку сухого праха. — Ничего страшного. Ко мне воспоминания возвращались несколько месяцев. И то далеко не все. А почему ты спрашиваешь?
— Видения от Эссенции, — вставил Ангус, — со всеми бывает, поверь. Может, это настоящие воспоминания, а может морок — это не важно! Лучше поешь, пока эта дрянь не затянула тебя в спячку. После такого сна уж точно не проснешься со здоровой головой. Налетай! — И без лишних слов высосал псину прямо через прутья, вытерев запылившийся рот салфеткой.
Хоб оказался толи больным, толи настолько ленивым, что даже не очухался, когда я его поднял. Но он все еще был жив. И через пару мгновений рассыпался, запачкав мой кафтан. Кларисса снисходительно улыбнулась, стерев с меня серую пыль куском белой ткани.
В это время Сарес сидел во главе стола со своей супругой и о чем-то с ней переговаривался, обводя насмешливым взглядом всех собравшихся. Вдруг из темноты выпорхнул Гаро, с радостным видом упав на маленький трон рядом с родителями. На плече у него сидел сокол, непонятно зачем явившийся вслед за хозяином на пир. Отец посмотрел на своего сына с непониманием, но промолчал. Адизель лишь улыбнулась, что-то сказала Гаро, от чего тот сжался в комок и уставился на свое угощение — шипящего раздутого змея в стеклянном коробе. Рядом стояло блюдо с чьими-то пальцами. Не спеша приступить к трапезе, мальчик принялся угощать птицу серыми косточками. Хищник заглатывал их один за другим, с решительным видом оглядывая оставшиеся вкусности.
— Ангус, отчего Вы так серьезны? — спросил Сарес. — Куда подевался весь Ваш былой задор?
— Прошу прощения, Барон Сарес, — ответил Ангус, натянуто улыбнувшись, — сегодня я не в настроении.
Глаза хозяина пира ненадолго затуманились, и он сочувственно кивнул моему рабу.
— Что ж, очень жаль. Без Ваших проказ наш пир немного потеряет в своем веселье. Бральди, — он повернулся ко мне, — ослабьте Ваши путы, Барон совсем сжался под Вашей опекой.
Ангус мельком взглянул на меня, и с шипением уставился в стол. Подносили новые кушанья.
— Барон Сарес, — сказал он, — я вижу, Архиепископ Сэти не удостоил нас своим присутствием.
— Верно, Ангус. Сэти никогда не отличался пунктуальностью. Но я уверен, он появится с минуты на минуту. У Вас к нему какое-то дело?
— Нет, конечно. Просто непривычно видеть пустые места за столом столь щедрого хозяина.
— Вы мне льстите, Барон! — рассмеялся Сарес, взяв свою супругу с руку. — Ты слышала, Адизель? Ангус только что упрекнул меня в щедрости!
— Ты и вправду несколько увлекаешься зваными обедами, любовь моя, — ответила хозяйка, нежно поцеловав своего мужа. — Если так пойдет и дальше, казна опустеет быстрее, чем выпадет первый снег.
— О Боги, Адизель! — вздохнул Сарес. — Господин Бимед, как Вы считаете, неужели я не могу принимать своих гостей как радушный хозяин? Может быть, Вы чем-то недовольны?
— Прием просто замечательный, Барон Сарес, — прогудел одноглазый Механист, доставая из наплечной сумки мягко сияющую колбу. — Прошу прощения, что не могу насладиться Вашими угощениями. Вы понимаете.
— Конечно, господин Бимед, — ответил хозяин, с интересом наблюдая за ним.
— Насчет Вашей расточительности я судить не могу, — сказал Бимед, вынув из-за стальной пластины на груди пустую колбу. Поставил на ее место полную, и пластина с тихим шипением захлопнулась, — мне не довелось видеть Ваших расходных книг. Но как я могу судить о проходящих через Ваши земли торговых потоках, подобные празднества не истощат казну столь быстро, как прогнозирует Ваша уважаемая супруга.
— Видишь, Адизель? Нам абсолютно нечего бояться! Лучшего экономиста, чем господин Бимед я не встречал, его словам можно доверять.
— Все по воле твоей, любовь моя, — сказала Адизель, повернувшись к сыну. — Гаро, почему ты не ешь?
— Верно, чуть не забыл! — радостно воскликнул Сарес и прошептал что-то подошедшему слуге.
