— Хочешь проверить? Давай, у нас впереди вся долбаная вечность! Пока Белендар не рассыплется в пыль.
— Ну что за придурок! — выдохнул Ангус и ушел восвояси.
Бральди даже не оглянулся ему во след. Только сейчас, спустя столько времени, он начал понимать, что с ним происходит. Может, и стоило столько раз умереть, чтобы осознать, что все, что ему приписывал Зеин — не пустые догадки свихнувшегося чародея. Сам Свет покрывает его, но почему? Даже видения, выуженные из его сознания магами-«близнецами» не дали ему ответа. Слишком лихо, если верить волшебникам. Слишком неопределенно складывается картина мира.
— Кого я вижу? — вырвал его из раздумий задорный рычащий вопль.
Навстречу ему, словно старому другу, приближался Башет. Весь покрытый уродливыми шрамами, но столь же веселый и невозмутимый вампир набросился на Бральди, едва не сломав ему кости могучими объятиями.
— Какими судьбами? — спросил он, перестав душить сородича.
— И тебе здравствовать, Башет, — усмехнулся вампир. — Вижу, фералы еще сожрали тебя на закуску.
— Пытались, брат, пытались. Да подавились ненароком! — рассмеялся воин. — Слушай, пошли со мной! В гостевых комнатах есть замечательная питейная. Опрокинем пару драконьих душ за встречу, а?
— Почему бы и нет? — сказал Бральди. — У нас впереди весь вечер.
— Вот всем бы такую хватку! Давай за мной.
Башет как заведенный говорил обо всем. Как его латали сородичи, переливая кровь из тела в тело, как пытались отбить замок Флаур, но ничего не вышло. В подземельях Лантела его едва не сжег Прорыв, но, как видно, обошлось. Он удивлялся, радовался, смеялся, хрипел, пару раз прикрикнул на слуг, мешающихся под ногами и снующих туда-сюда, словно мыши, и все говорил и говорил. Бральди даже не мог представить, насколько болтливым может быть этот вампир.
Наконец они вошли в просторную, но на удивлению пустую питейную. В свете тусклого пламени свечей да сумеречного света из окна стояло множество столов и стульев, недалеко от входа располагались огромные бочки с питьем и множество тихо стонущих, воющих и скрипящих бутылок. Все шкафы были открыты и никто не контролировал гостей в умеренности их аппетитов.
— Присаживайся. Вот, я помню, где-то тут была…
Бральди сел за столик, наблюдая, как таят свечи в стальном подсвечнике. Башет наконец достал две сияющие бутылки и уселся рядом с ним.
— Вот такие дела, брат, — сказал он. — Теперь служу господину Молоху, да продлят Боги его время.
— Воистину, — сказал Бральди.
— Слушай, ты чего такой мрачный? В такой заварушке побывать, да еще унести ноги в целости и сохранности — тут со счастья упиться можно вусмерть, а ты сидишь, как гнилой крови нахлебался! Давай, рассказывай, что там у тебя не заладилось?
— Не могу рассказать, уж прости. — Гость открыл сверкающее фиолетовыми искрами стекло и вдохнул щепоть рвущейся наружу души. Она была на удивление сладкой, но не утоляла голод. Скорее раззадоривала аппетит.
— Да ладно тебе! — удивился Башет. — Здесь же нет никого. А я — могила. Что ни расскажешь — все в землю уйдет, клянусь Кровью!
— Если только вкратце.
— Что, Архимаг запретил? Ну ладно, я не обидчивый, просто до баек охочий. Давай вкратце.
Воин вынул стеклянную пробку из своей бутыли и с жадностью принялся вытягивать вязкое содержимое.
— Молох посылает меня в Ашеран.
Вампир удивленно замер с раскрытым ртом. Секудны замешательства вполне хватило, чтобы душа с тихим шипением растворилась в воздухе.
— Ашеран? — словно не веря спросил он. — Это же умереть, как далеко! Да еще и за Стенами. Что старик там забыл?
— Прости, Башет…
— Знаю-знаю, не можешь сказать, — вздохнул Башет. — Черт, теперь новую брать придется… Эх, в мире творится черт пойми что! Инквизиция буянит, Некроманты какую-то смуту меж собой сеют, пустоши словно с цепи сорвались, а Молох посылает такого бойца за стены! Чего-то я в этой жизни явно не понимаю.
— Поверь, меньше знаешь — крепче спишь.
— Наоборот, брат: больше знаешь — дольше спишь! Или на костре жаришься, тут вариантов много. Слушай, вам умелые бойцы в группу нужны? Явно же Архимаг не в одиночку тебя туда засылает. В тех местах, знаешь ли, даже маги стараются по одному не ходить. Да и вообще сторонятся они этих мест, что наш брат серебряного кола в задницу.
Ну вот, подумал Бральди, еще один смертник затесался в нашу дружную компанию. Спасибо тебе, «брат», что откинешь копыта, черт знает за что. Но спасибо тебе. Хоть кто-то в этом проклятом мире рад меня видеть и не втягивает в авантюры. Ты всего лишь цепной пес, но преданный, а других слуг колдунам и не нужно.
— Не знаю, Башет. Молох сам решает этот вопрос. Но если так тянет на подвиги, поговори с ним. Выдвигаемся завтра.
— Как? Уже завтра? — усмехнулся воин, присаживаясь с новой бутылью и стаканом какой-то дурно пахнущей сивухи. — Черт, могу и не успеть. Но, думаю, не откажет, благо я не Барон, и не начальник стражи.
— А кто тогда?
— Личный телохранитель Архимага! — Гордость пронзала Башета насквозь. — Не сейчас, правда, моя смена только через три дня.
— По-моему, у тебя что-то не в ладах с приоритетами, — усмехнулся Бральди.
