Это была не Эльза. Не рыжая девчонка, бормочущая бессвязные пророчества. Через нее говорила сила. Та, что сводила ее с ума. Та, что остановила Свет, когда он ворвался в эти земли. И теперь она хочет, чтобы я принял ее в себя. Отказался от того, что я есть, чтобы узнать будущее.
Эти мысли я вижу в ее черных, бездонных глазах. Тьма, мать всех вампиров, больше не желает принимать меня свое заботливое лоно. Она хочет уничтожить меня. Чтобы безымянный вампир умер, ушел прочь, оставив вместо себя прозревшее существо. И она не отступит от своего.
— Загляни в бездну, — шепчет Тьма.
Можно ли сопротивляться тому, что старо, как все сущее? Это не под силу даже магам. Огненная заря тает, и черная пелена проскальзывает в мою душу. Она бередит раны, скрытые под саваном неведения, рушит стены, созданные лживой жизнью. Но боли нет. Впервые, спустя столько смертей, я не чувствую боли.
Я спокоен. В моей душе тихо, как никогда. Мне не видны картины прошлого, а будущее размыто настолько, что кажется всего лишь миражом, сплетенным неведомым ярморочной гадалкой. Я забыл, что это значит. Но я чувствую, что все идет так, как идет. Все в этом умершем мире правильно, и жизнь и смерть — всего лишь краски на полотне, созданным бытием. Я погружаюсь в темноту.
Вот она — бездна.
Тишина и покой.
— Засыпай, вампир, — шелестит бескрайняя Тьма. — Прими мудрость, пока еще есть время. Твой путь только начинается. Спи, Старый Барон, и будь спокоен. Ты не один. Ты — дальше.
Следующим утром Молох перенес гостей своим колдовством к самой стене запретных земель. Стража нисколько не удивилась просьбе волшебника пропустить за ворота нескольких вампиров. Бароны веселятся, а маги ждут своей выгоды, им не впервой.
За высокой стеной, упирающейся дозорными башнями в небо, крылась отравленная земля. Даже вода, текущая через едва заметную решетку в стене, сливалась в искусственный пруд в ближайшем овраге. Даже деревья, мертвые, как и везде, не стояли ссохшимися памятниками былым временам, а скручивались и переплетались серыми ветками, словно еще до Катаклизма это место жило под чьим-то проклятьем.
— Вот, господа, самые лучше наши скакуны, — скучающим тоном произнес конюх, подкидывая куски вепрятины в жадные пасти жутких коней. — Должен предупредить, животины строптивые, что моя мамаша, но коль достучитесь до них, лучших друзей в этих краях не сыщите.
— А что это у вас там, в клетке? — спросил Башет. Среди просторной конюшни, словно в насмешку, стояла огромная клеть, в которой рычал и скребся неведомый зверь. На всякий случай воин даже потянул руку к своему верному клеймору.
— О, не советую, господин, — сказал конюх, едва заметно вздрогнув. — Эту зверюгу не смог оседлать никто, кроме нашего старшины, да смилостивятся над ним Боги.
Ангус, отойдя от своего хозяина, заглянул в темный угол клетки. Раздался оглушительный рев, и в стальные прутья уперлась оскаленная морда огромного пса.
— Это что, варг? — удивилась Кларисса, поглядев на конюха. — Какой безумец может оседлать варга?
— Самый отпетый, госпожа, — нервно усмехнулся тот. — Мы его не выпускаем уже несколько месяцев, пока не найдется опытный человек, так что он злющий, как скотина. Но в наши края ссылают вовсе не по таланту, уж простите за откровенность.
Бральди, вынырнув, словно из неоткуда, отстранил конюха и наклонился к зажатому в тесноте зверю. Варг смотрел на него, и в глазах его не было страха. Вольный зверь, последовавший за двуногим вожаком, и оставленный сам по себе, он был готов проглотить любого, кто посмеет к нему прикоснуться.
Вампир протянул руку к оскаленной морде, пес недовольно заворчал. Острый ноготь пронзил ладонь, и капля тягучей крови поползла вниз. Зверь принюхался к терпкому запаху добычи, подошел ближе. Алая струйка все тянулась и тянулась, не желая касаться земли.
— Что он делает… — спросил конюх.
— Не мешай, — сказал Ангус, закрыв лицо рукой. Так расточительно использовать собственную жизнь — просто верх идиотизма! В этом весь его новый хозяин…
Варг вытащил длинный серый язык и лизнул тягучую алую нить. С каждым глотком живительной влаги пес становился все спокойнее, пока поток крови не прекратился и зверь не склонился перед вампиром, словно дворовая шавка.
— Будешь моим другом, пес? — спросил Бральди.
Варг тихо заскулил, но тут же вспрыгнул, издав радостный лай и виляя облезлым хвостом.
— Хороший друг.
Вампир протянул руку сквозь толстые прутья и потрепал зверя по черно-бурой гриве.
— М-да, брат, — усмехнулся Башет, — ты умеешь заводить «друзей». И что теперь будешь с ним делать?
— Путешествовать, — ответил вампир. — Как его зовут?
— Фрегри, господин, — сказал конюх. — Что ж, хотя бы не сгниет здесь в клетке. Берите, он Вам явно пригодится.
