Мой отец пригласил аварха во дворец и еще раз попытался воззвать к его разуму. По просьбе графа я тоже пришел на встречу, которая состоялась в секретной комнате городского Совета.
Сидя в кресле, Мидий с улыбкой приветствовал нас. Однако как только отец заговорил о туземцах, лицо жреца омрачилось.
— Я думал, мы уже покончили с этим вопросом. Они язычники и поклоняются другим богам! Впустив их в город, вы нарушили закон Рантаса!
— Мне не хочется спорить с вами, аварх. Но если туземцы не вернутся в свою долину после шторма, на Лепидор будет совершен набег, и многие горожане погибнут. Здесь, на границе, мы стараемся не конфликтовать с соседними племенами.
— Ваши морские пехотинцы давно могли бы разобраться с дикарями.
— Конечно, могли бы. Но если мы превратим их во врагов, они начнут нападать на наши заставы, красть имущество и пищу, убивать мужчин и женщин. Я не хочу, чтобы моих людей убивали из-за того, что вы не желаете идти на компромисс. Я поклялся защищать свой клан и должен держать свое слово.
— Граф, этот вопрос находится в юрисдикции Сферы. Поклонение другим богам является ересью, и дикари будут сожжены на костре.
Отец склонился над столом и в упор посмотрел на Мидия.
— Тогда почему Сфера не имеет здесь миссионерских постов? Почему вы не укажете им истинный путь, чтобы эти люди могли мирно пополнить собой вашу паству?
— А разве мы не пытались делать это? К сожалению, дикари не слушают убеждений и понимают только грубую силу.
— Я предупредил вас, граф, — ответил Мидий. — Не вмешивайтесь в дела Сферы. Есть ваша власть, есть моя. Прошу прощения. Мне необходимо заняться более важными делами.
Аварх поднялся с кресла и вышел из комнаты, даже не потрудившись откланяться.
Отец ударил кулаком по столу.
— Чтоб он сгорел в адовом огне! Мидий скорее увидит нас мертвыми, чем откажется от своих идиотских принципов.
— Что мы можем предпринять? — спросил я.
Граф посмотрел на меня так, словно впервые заметил мое присутствие. Во время встречи с авархом я не произнес ни слова.
— Ничего не можем! Во всяком случае сейчас! Если я вмешаюсь, он натравит на нас свору фанатиков. Мне остается лишь одно: написать королю письмо, рассказать ему о Мидии и попросить его поговорить с экзархом.
Я подозревал, что эта мера будет слишком запоздалой.
Шторм утих через два дня. Туземцы по-прежнему находились под арестом. Узнав, что аварх обвинил торговцев в ереси, город содрогнулся от ужаса.
— Он просто безумец, — возмутилась Палатина. — Или тупица.
— И то, и другое, — согласилась Равенна. — Возможно, этому придурку платят за сожженных еретиков с каждой головы, и он боится, что потеряет в деньгах, если его подручные не проведут здесь несколько казней.
Она так редко шутила, что я по привычке принял ее слова за чистую монету.
— Надеюсь, что это не так.
Утром, узнав о суде над туземцами, отец вызвал меня в кабинет. Его стол был завален горой документов и писем.
— От туземных племен нет никаких вестей, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты отправился на северную заставу и проверил оборону перевала. Если хочешь, возьми с собой Палатину, но Равенна пусть останется во дворце. Мидий может устроить какую-нибудь гадость, и, естественно, первый удар будет направлен на нее. В Палатине я уверен: она и за себя постоит, и тебе поможет. Кстати, сегодня утром мне сказали, что аварх послал на перевал свое-
— Мне необходимо взять с собой охрану?
— Я дам тебе восемь морских пехотинцев. Через четверть часа они будут ждать тебя у городских ворот.
— Тогда я пойду искать Палатину.
— Советник Атек поручил ей инвентаризацию арсенала. Девушке надоело бездельничать, и она сама попросила дать ей какую-нибудь работу.
Я покинул кабинет отца и, вернувшись в свою комнату, переоделся в верховой костюм и теплую тунику. Перевал находился неподалеку от моря, но высоко в горах — в царстве вечного холода. Время было неспокойное, поэтому я прицепил к поясу ножны с мечом.
Оружейный склад находился в сводчатом подвале среди бараков на главной площади. Охранник у ворот отдал мне воинское приветствие. Строгий кладовщик попросил меня оставить меч у двери и записаться в учетной книге. Я зашагал по сводчатому проходу мимо складских помещений. Эхо от высокого потолка усиливало каждый звук с какофоническим эффектом. В отдалении послышались голоса Палатины и Равенны.
