— Отец, ты всегда говорил, что нашел меня среди руин какой-то деревушки. Скажи, это действительно так? Теперь ты можешь открыть мне правду.
— Я скрывал от тебя истину, — ответил Элнибал. — Она так необыкновенна, что я решил раскрыть ее тебе только после того, как ты побываешь в Цитадели.
— Палатина утверждает, что она кузина императора. Та самая, которую якобы убили полтора года назад.
— Возможно, девушка права. Вы с ней очень похожи. Катан, я расскажу тебе сейчас нечто такое, что ты не должен открывать никому — даже твоим настоящим родственникам.
Элнибал нахмурился и потеребил одну из кисточек, свисавших с подлокотника кресла.
— Двадцать лет назад я служил в легионе наемников на Тамарине. Мы охраняли от набегов один из кланов Восточного Архипелага. Как-то раз, получив краткосрочный отпуск, я, Моритан и Кортьерес отправились в Рал Тамар. У нас было четыре свободных дня, и мы решили перепробовать вино во всех тавернах города.
Я пытался представить отца молодым и пьяным, но мне это не удалось.
— Однажды вечером мы задержались в какой-то забегаловке и вышли оттуда около двух часов-ночи. Мало того, что мы попали под ливень, по пути домой нас еще угораздило ввязаться в стычку вооруженных людей.
Я остановил отца и предложил ему использовать метод, которому научил меня Юкмадорий. Элнибал кивнул, выражая согласие. Данный метод позволял магу переносить чужие воспоминания в свой ум. Не прошло и мгновения, как я оказался в Рал Тамаре, каким он был двадцать лет назад.
Трое друзей, покачиваясь, брели по мокрой мостовой. Свернув на одну из улиц, они увидели троих мужчин в белой форме гвардейцев. Они сражались с четырьмя жрецами в красных мантиях. Дождевые лужи почернели от крови. На брусчатке лежали две фигуры в белом.
Один из гвардейцев в отчаянии позвал на помощь. Элнибал, Моритан и Кортьерес обнажили мечи. Они напали на жрецов — не очень расторопно и ловко, так как были сильно пьяны. Через минуту окликнувший их мужчина упал, сраженный острым клинком. Однако прибытие трех новых бойцов изменило ход сражения. Двое сакри были убиты, третий, прижимавший к груди какой-то предмет, бросился бежать. Отец помчался за ним, втр время как Моритан и Кортьерес остались, чтобы разобраться с последним из жрецов. Элнибал едва не поскользнулся на мокрых каменных плитах. Тем не менее он быстро настиг убегавшего и сбил его с ног. Сверток выпал. Из-под грубого одеяла торчал кончик зеленого шелка и виднелось личико младенца. Я понял, что смотрю на самого себя. Это было незабываемое ощущение.
— Так ты похититель детей? — свирепо прокричал отец.
Ответа не последовало. Элнибал пронзил жреца мечом и, взяв меня на руки, вернулся к остальным. Последний гвардеец сидел на земле. Он был ранен в живот. Рядом лежали тела четырех его товарищей и трех сакри. Мне показалось, что на груди умиравшего мужчины виднелась эмблема с серебряным дельфином. Но свет уличных изоламп не позволял рассмотреть деталей. К тому же плащ гвардейца был залит кровью.
— Кто этот ребенок? — спросил его отец. — Ты знаешь, кто он?
Мужчина умирал.
— Меня зовут Бителен. Я из клана Салассы. Этот ребенок…
Кровь хлынула из его рта, и Моритан беспомощно развел руками. Однако гвардеец не желал сдаваться смерти.
— Кто вы? — прошептал он.
В его горле клокотала кровь. Дыхание вырывалось из груди с надсадным хрипом.
— Элнибал. Эсграф Лепидора.
— Лепидор? Где это?
— В Океании. Ты хочешь о чем-то попросить?
Человек в гвардейской форме нащупал дрожащей рукой медальон и вытащил его из-под рубашки. Когда он сорвал его с цепочки, кровь потекла из раны так сильно, что Моритан уже не мог остановить ее, прижимая плащ к животу мужчины. Морщась от боли, раненый протянул медальон отцу. Его лицо стало мертвенно-серым.
— Ты узнаешь этот предмет?
Я не узнал, но Элнибал ответил:
— Да. Это фетийская судейская печать.
— Я главный казначей. Прошу тебя… Поклянись мне, что ты воспитаешь мальчика как собственного сына и никогда не расскажешь Сфере о тайне его рождения.
Глаза Кортьереса расширились, но мой отец взял медальон и заверил умиравшего мужчину:
— Клянусь тебе в этом.
Смертельный приступ кашля сотряс тело фетийского казначея. Он повалился на мокрые камни и открыл было рот для крика, но из его горла лишь вылился новый густой поток крови. Мужчина выгнул спину и прохрипел:
— Его зовут Катан…
Последняя конвульсия оборвала нить жизни. Отец повернулся к друзьям. Он немного нагибался вперед, защищая ребенка от дождя.
— Нам лучше уйти отсюда, — сказал Моритан. — Вскоре здесь появится патруль. Они начнут выяснять, что тут произошло и чей это ребенок.
— Мы о нем ничего не узнали, — посетовал отец…
Сцена побледнела, и я вынырнул из сферы памяти в уютное тепло гостиной.
— Вот как все это случилось, — сказал отец. — Мы ушли на постоялый двор. Остальное к делу не относится.
— Значит, Моритан и Кортьерес тоже еретики? — спросил я.
— Не совсем. Кортьерес не был в Цитадели. Его обучал кэмбресский еретик, служивший элементу Земли. Моритан провел год в цитадели Воды, но стал атеистом. Он не поддерживает Сферу. Однако его мало волнует судьба Архипелага.
