— Оборона Лепидора вполне соответствует необходимости! — сухо ответил адмирал. — Чего не скажешь о безопасности некоторых торговцев, которых нам приходится защищать.
Граф пожурил его за это замечание — но, как я понял, лишь для формы. Мезентий обиженно запыхтел.
— Я не имел в виду кого-то из присутствующих в зале, — невинным тоном произнес Дальриад.
— Давайте оставим ненужные споры, — предложил Шихап. — Кто говорит, что наш флот должен защищать людей? Забудьте о людях! Лучше подумайте о деньгах, которые рекой текут в Лепидор. Себя мы сможем защитить сами!
— Каким образом, Шихап? — перебил его Дальриад. — Ты передавишь всех пиратов своим животом?
Шихап добродушно усмехнулся. Он не обижался, когда люди шутили над его весом и округлой фигурой.
— Неужели вы не знаете, что может делать звонкая монета?
— Ты говоришь о тех деньгах, которые лежат в твоих сундуках? Могу поспорить, что даже Священный город не имеет таких толстых стен, как твой маленький скромный домик.
— Джентльмены, вы находитесь на заседании Совета, — с укором произнес мой отец.
Многие из присутствующих старались скрыть улыбки. Похоже, Атек был прав, назвав Шихапа и Дальриада бескорыстными сторонниками Гамилькара. Неужели они запланировали эту «перебранку» заранее? Мезентий кипел от злости при виде того, как его тема теряла актуальность.
— Я требую голосования, — сказал он.
Такая поспешность показалась мне не очень мудрой. Прежде всего голосование раскрыло тех, кто поддерживал Мезентия. Их оказалось больше, чем я думал. Предложение торговца было отклонено восьмью голосами против пяти. Неужели Форит действовал так эффективно? Или в деле участвовали другие силы, о которых я не знал? Весть о замене Сиана вызвала у меня большие подозрения. Какую сторону примет новый аварх, если этот вопрос будет повторно выставлен на обсуждение? Два-три дополнительных голоса, и Мезентий добьется своего. Впрочем, мой отец имел право вето — мы могли отвергнуть любое решение, набравшее меньше десяти голосов.
Подведя итоги, отец объявил о закрытии собрания. Я не сказал ни слова — в основном из-за того, что не разбирался должным образом в обсуждаемых темах. Мне даже были неизвестны названия некоторых улиц, о которых говорили советники, и я больше не чувствовал, что нахожусь в родном городе. После моего отъезда здесь произошло слишком много событий.
Люди не спеша вставали с кресел и собирались небольшими группами. Палатина и Равенна спустились с балкона. Я встретил их, и мы направились к выходу из зала. Дальриад шутливо комментировал прошедшее голосование. Вокруг него собралось несколько советников, и их смех заставлял Мезентия морщиться от ярости. Он метал в оппонентов кинжалы гневных взглядов.
— Очень поучительно! — произнесла Палатина. — Ваш адмирал неплохо разбирается в стратегии.
— Вы должны что-то предпринять, — сказала Равенна. — Иначе Мезентий и Хаалук будут саботировать любые ваши начинания. Если вы не остановите их, они превратят заседания Совета в комедию.
— Эта парочка уже не раз пыталась подчинить себе советников. После того как мне исполнилось пятнадцать лет, я наблюдал с балкона за всеми открытыми заседаниями. Так что позиция Мезентия меня не удивляет. Правда, прежде она ни на что не влияла. Здесь обсуждались крохотные изменения тарифов и незначительные расходы на благоустройство города. Теперь все изменилось — в том числе и сам Мезентий.
Прежде он и Шихап были неразлучными друзьями. Они часто спорили, но их разногласия не выходили за стены Совета. Сейчас у Мезентия имелась собственная фракция, и, судя по всему, он больше не общался с Шихапом.
— Тебе не нравятся эти перемены, не так ли? — спросила Равенна, демонстрируя свои сверхъестественные телепатические способности.
Я всегда прислушивался к ее мнению и советам. Единственное, что меня злило, так это всезнайство Равенны. Неужели она действительно могла читать мои мысли? Или ей помогало какое-то обостренное восприятие?
— Ты вернулся, а здесь все по-другому. И нет той дружбы, что была когда-то.
Я хотел ответить ей какой-то колкостью, но, к счастью, в разговор вмешалась Палатина:
— Они не выступают против твоего отца. На самом деле их тревожит судьба Лепидора. Они стремятся к процветанию города, и Форит здесь ни при чем. Им просто не нравится Гамилькар.
— Нет, тут дело не в антипатии, — запротестовал я. — Когда Барка приплыл за первым грузом, они встретили его с распростертыми объятиями. Теперь они хотят разорвать соглашение — еще до того, как появилась причина для этого. Мезентий всегда утверждал, что он человек слова. Сейчас он готов нарушить контракт и тем самым опозорить наш город.
— Он верит, что так будет лучше для всех, — сказала Палатина. — Возможно, его ввели в заблуждение. В любом случае люди из Совета по-прежнему поддерживают графа Элнибала. Железо и деньги не повлияли на них.
— Пока не повлияли! Но что будет дальше? Если Мезентий так сильно изменился за год, то каким человеком он станет в будущем?
