Когда стало ясно, что Тег не станет развивать эту простую мысль, Данкан, разочарованный, опять откинулся к стене. Левый угол его рта поник, у него стал обиженно-раздраженный вид. Все концентрировалось внутри, как тому и следовало быть.
— Ты спустился сюда не для того, чтобы побыть одному, — сказал Тег. — Ты спустился сюда, чтобы спрятаться. Ты все еще прячешься и думаешь, что никогда тебя не найдет.
Данкан поднес руку ко рту. Это был тот условно-бессознательный жест, которого все время ожидал Тег. Инструкции на этот момент просты: «Гхола хочет, чтобы его исходная память была пробуждена и ужасно этого боится. Это главный барьер, который необходимо преодолеть».
— Убери руку ото рта! — приказал Тег.
Данкан уронил руку, будто обжегшись. Он уставился на Тега, как попавшее в ловушку животное.
«Говори правду, — предупреждали Тега инструкции. — В этот момент, когда все чувства полыхают, гхола будет видеть прямо в твоем сердце».
— Я хочу, чтобы ты знал, — произнес Тег. — То, что мне приказал Орден сделать с тобой, для меня крайне неприятно.
Данкан словно бы съежился, уйдя в себя.
— Что они тебе приказали сделать?
— Умения, которые мне было приказано тебе передать, неполны.
— ПОЧЕМУ?
— Частично это относится к интеллектуальной подготовке. В этом отношении ты доведен до уровня командира полка.
— Лучше Патрина?
— С чего ты должен быть лучше, чем Патрин?
— Разве он не был твоим товарищем?
— Да.
— Да, ты говорил, что он не поднимался выше командира отряда!
— Патрин был способен полностью взять на себя командование целыми многопланетными силами. Он был магом и волшебником тактики, его мудрость я использовал во многих случаях.
— Но ты говорил, что он никогда…
— Это был его собственный выбор. Низкий чин придавал ему тот оттенок заурядности, который мы оба находили полезным.
— Командир полка? — голос Данкана был лишь чуть громче шепота. Он уставился на крышку стола.
— Ты понимаешь, в чем заключаются твои функции, ты запальчив, но с опытом это обычно сглаживается. И твое умение владеть оружием превосходно для твоего возраста.
Посмотрев на Тега, Данкан спросил:
— Что насчет моего возраста, сэр?
Точно так, как предостерегали инструкции: «Гхола будет кружить вокруг главной темы. „Что насчет моего возраста?“ То есть сколько лет по-настоящему гхоле?»
Холодным обвиняющим голосом Тег задал вопрос:
— Ты хочешь знать возраст гхолы, почему просто так не спросишь об этом?
— Ка… каков этот возраст, сэр?
Этот юношеский голос был до того подавленно-несчастным, что Тег ощутил, как слезы подступают к глазам. И об этом его тоже предупреждали. «Не проявлять слишком много сострадания!» Тег скрыл свое состояние, откашлявшись. Он сказал:
— Это вопрос, на который только ты можешь ответить.
Инструкции были недвусмысленными: «Обращать все это на него! Держать сосредоточенным на самом себе. Эмоциональная боль очень важна для процесса, не меньше чем физическая».
Глубокий вздох вырвался у Данкана, сотрясая его. Он плотно закрыл глаза. Когда Тег только сел напротив него за стол, Данкан подумал: «Не наступил ли момент? Что он теперь будет делать?» Но обвиняющий тон Тега, словесные нападки были совершенно неожиданными. А сейчас Тег говорил покровительственным голосом.
«Он покровительствует мне!»
Айдахо закипел гневом. Неужели Тег считает его таким болваном, которого можно поставить только на самый заурядный уровень командования? «Одним лишь голосом и отношением можно порабощать волю другого». Однако же Данкан ощутил что-то другое за этим покровительственным тоном: пластальное ядрышко, которое никак не раскусишь. Целостность… целенаправленность. Данкан отметил и проступившие слезы, и скрывающий их жест.
Открыв глаза и глядя прямо на Тега, Данкан сказал:
— Я не собираюсь быть неуважительным, неблагодарным или грубым, сэр. Но мне невозможно дальше жить без ответов.
У Тега были четкие инструкции: «Распознать, когда гхола достигнет точки отчаяния. Ни один гхола не может этого скрыть. Это неотъемлемо от их психики. Распознать это можно по его голосу и позе».
Данкан почти достиг критической точки, молчание было теперь необходимым условием для Тега. Необходимо заставить Данкана задавать свои вопросы, выбирать свой собственный курс.
Данкан спросил:
— Ты знаешь, что однажды я думал убить Шванги?
Тег открыл рот и закрыл его, не издав ни звука. Молчание! Но этот юноша серьезен!
— Я боялся ее, — проговорил Данкан. — А я не люблю, когда боюсь, — он опустил взгляд. — Ты однажды сказал мне, что мы ненавидим только то, что на самом деле опасно для нас.
«Он будет подходить к этому и отступать, подходить и отступать. Жди, пока он не нырнет со всего размаху».
— Я ненавижу тебя, — сказал Данкан, опять поглядев на Тега. — Я вознегодовал, когда ты мне в лицо бросил: «Гхола». Но Луцилла права, нам никогда не следует сердиться на правду, даже если она ранит.
Тег потер свои губы. Желание заговорить переполняло его, но время для необратимого броска еще не наступило.
— Разве тебя не удивляет, что я помышлял об убийстве Шванги? — спросил Данкан.