Огонь в венах отключил разум и рванул наружу. Я не думала – рефлекс сработал мгновенно. Первый огненный шар вырвался из ладони, но в следующий миг… пришёл страх. Рианс не сдвинулся. Ни жеста, ни заклинания, ни попытки уйти. Только взгляд – прямой, неотвратимый.
– Рианс! – сорвалось с губ, когда уже было поздно что-либо остановить.
Я обмерла, но… пламя не достигло цели.
Шар внезапно изменил траекторию, обогнув его по широкой дуге, и с шипением врезался в косяк двери. Дерево вздулась, почернело, на поверхности проступил обугленный полумесяц. Рианс даже не вздрогнул.
– Я давно хотел её заменить, – заметил он, глянув на дверную раму. – Не вписывалась в интерьер. Теперь будет повод.
Я остолбенела.
Дракон спокойно отошёл от двери и пошёл ко мне, всё так же не вынимая рук из карманов.
– Как ты… – выдохнула я, а он продолжал приближаться.
Вскипев, я метнула вторую волну – и снова мое пламя обогнуло его, угодив в кресло.
– Оно всё равно скрипело, – небрежно бросил Рианс и лёгким движением пальцев погасил пламя. Воздух зашевелился, окутал обугленные края. – И выцветшее уже. Честное слово, я не знал, как от него избавиться.
Меня затопила злость. Я сформировала следующий шар – плотный, раскалённый добела – и метнула, вложив в него всё, что не могла сказать словами. Тумба с резьбой разлетелась в щепки, ваза взорвалась, осыпая пол осколками.
– Не любил эту вазу, – как ни в чём не бывало отметил он. – Всегда думал, что кривовата.
– Прекрати шутить! – голос сорвался в сдавленный рык.
Ещё один взмах – и в воздухе закружился огненный вихрь. Он прошёл в сантиметре от его плеча и врезался в стену. Гобелен полыхнул, ткань обуглилась, осыпаясь.
– Безвкусный, – отозвался Рианс, не повернув головы.
– Молчи! – рявкнула я. – Просто… молчи!
Огонь в ладонях пульсировал, дрожал, жаждал вырваться. А Рианс просто стоял. Не защищаясь. Не отстраняясь. И это сводило с ума.
Я не сдерживалась. Один за другим огненные шары вырывались из ладоней, но все они меняли траекторию: в картины, в окно, в зеркало, в сундук, так и не достигнув цели. Всё, что было вокруг Рианса, – полыхало.
Тяжело дыша, но выплеснув значительную долю своей злости, я остановилась. Запястья пылали, и магия обвивала их как пёс, виновато прижимающий уши.
– Как ты это делаешь?.. – хрипло спросила я.
Дракон сделал ещё шаг ко мне.
– Не подходи! – я отступила, призвав огонь.
Он вспыхнул сразу – жадно, жутко. Воздух загудел. Пол треснул. Стены застонали. Вокруг меня поднялся столб пламени, пожирающий всё вокруг. Сердце стучало в бешеном ритме, мысли проносились с такой скоростью, что я не успевала осознать ни одной.
Рианс шагнул внутрь, и пламя…
Это было не просто странно – это было невозможно! Моя магия – моя кровь, моя ярость, моя защита – расступилась перед ним как перед повелителем. Я не приказывала ей. Я не позволяла. А она… послушалась его.
Глаза расширились от ужаса. Он вошёл прямо в центр пылающего столба, и мой огонь не оттолкнул, не испепелил его, а отступил. Покорно. Мягко. Как будто он – не чужой!
– Что… – задыхаясь, прошептала я.
Рианс подошёл на расстояние вытянутой руки. Я попятилась – и наткнулась спиной на барьер. Воздух задрожал. Отступать было некуда. Я подняла руку – но огненный вихрь обогнул его, как воду обтекает скала.
– Я согласен переделать комнату, – сказал он с лёгкой улыбкой, оглядывая тлеющий пол. – Но можно было просто попросить. Без демонстрации огневой мощи.
Кровь во мне забурлила.
– Ты… ты… – от злости я не находила нужных слов. – Ты самый подлый, самый лживый, самый…
– Очаровательный?
– Не смей! – вспышка магии сорвалась с пальцев. Но тут же рассыпалась в воздухе, не дойдя до него.
– Перестань! – закричала я. – Почему ты не защищаешься?! – меня трясло. – Почему не даёшь мне тебя ненавидеть?!
Он перестал улыбаться. Глядя мне прямо в глаза, тихо спросил:
– А ты хочешь?
– Я… – я сжала кулаки: огонь остался в пальцах, но не разгорался. Ждал моего решения. – Ты убил брата.
Он отреагировал мгновенно. Не отводя взгляда от моих глаз, по-прежнему тихо, но голосом как из самой глубины сердца, сказал:
– Астарта, я не убивал Ареса. Он был моим самым близким другом. Он был мне как брат. Я бы сгорел, лишь бы он остался жив. И теперь я могу тебе это доказать.
Он протянул руку, и его ладонь сомкнулась на моей руке. Дрожь прокатилась по спине. Я ожидала холода, страха, отвращения. А почувствовала… тепло. Тихое, знакомое.
– Отпусти, – попыталась я протестовать, но его пальцы лишь сильнее сжались.
Он держал мою руку – и взгляд. И в этих сапфирах начали проступать образы.
Я не сразу поняла, что происходит…
Сначала пришло ощущение тяжести – не той, что давит на плечи, а той, что ложится на душу. Когда осознаешь огромную ответственность перед целым народом. В груди отозвался глухой стук, ритмичный, сдержанный, как шаги по мрамору в тронном зале. Потом пришёл свет. Он бил сверху, отражался от стен, от кристаллов, от золота. Всё блестело, всё сверкало, всё торжественно пело.