Первым вошёл Локи – ослепительно элегантный, в рубашке, надетой так, будто он её на себе нарисовал. Он остановился на пороге и с театральным вдохом посмотрел на меня.
– Ах, наконец-то я понял, почему в этом году весна в А́кроне началась на два дня раньше, – сказал он торжественно. – Вас увидела.
– Ты тренировал эту фразу перед зеркалом или всё спонтанно? – спросила я, сдерживая улыбку.
– Я родился в стихах, прекраснейшая. А теперь прошу простить: моя леди уже наверняка заждалась. Постараюсь не ревновать, зная, в чьём вы сегодня сопровождении.
Он поклонился и исчез, оставив после себя изысканный древесно-фруктовый аромат. Его сменил Никлас, привычно взъерошенный, но на этот раз – в чёрном камзоле с серебряной вышивкой. Он окинул комнату взглядом и сразу подошёл к Тиане.
– Ты ослепительна, Тианочка, – произнёс он с искренним восторгом. – Если внезапно исчезнешь на балу, я буду знать, что виноват кто-то из богов. Увели.
С этими словами Никлас вынул из-за спины тёмно-сиреневый аэлон, редкий в это время года. Лепестки чуть светились в полумраке, словно напитались весной заранее. Он протянул его Тиане с лёгким наклоном головы.
Тиана от неожиданности замерла. Улыбка засветилась на её губах, и только через пару секунд, сдержав смущение, она аккуратно приняла цветок.
– Ты брал уроки у Локи? – заалев щеками, спросила она.
– Нет, я сам по себе природное бедствие, – ответил Никлас и с удовлетворённой улыбкой отступил на шаг.
Словно вспомнив о моём присутствии, оборотень наконец повернулся ко мне.
– Приветствую, ваше высочество, – этикетно склонил голову, но в голосе звучала всё та же теплота. – Выглядишь устрашающе красиво.
– Да ты и сам как будто сошел с семейного портрета, Ник. Не хватает только бокала и задумчивого взгляда в сторону наследства, – усмехнулась я.
Никлас удивленно вскинул бровь. Словил подтекст, понял: я не держу зла на него, не виню.
Его кивок был почти незаметным, но в этом молчаливом жесте была неприкрытая благодарность.
В дверь снова постучали. Я ещё раз посмотрела в зеркало. На огонь в ткани, на лед в глазах. Подняла подбородок, выровняла плечи.
– Пора. Он пришёл.
…Зал сиял. Сверкали не только хрустальные люстры, сверкали даже стены, инкрустированные кристаллами. Музыка лилась, где-то в глубине зала слышался смех, перезвон бокалов, шелест платьев, всплески голосов. Всё перемешивалось в сверкающей симфонии, как живые картины из шелка, звука и света.
Я шла по мраморному полу, положив ладонь на локоть магистра Салтона. Его шаги были выверены до дыхания: безупречные, бесшумные. Сам он был сдержан, собран, элегантен без лишних движений и слов. Как шахматист, чья партия только началась.
– Признаться, я ожидал, что вы найдёте способ отказаться, – тихо заметил он, оглядывая зал так, словно всё происходящее было для него старой пьесой.
– Если бы не мой проигрыш… – я взглянула на него безразлично. – Вы весьма своеобразно распоряжаетесь желаниями.
– Я человек простой, – в его голосе мелькнула тень эмоции, и уголки губ чуть дрогнули. – Но всё-таки приятно, когда редкое согласие приходит добровольно.
– Возможно, – ответила я неопределённо и пробежалась пальцами по шву платья, проверяя, всё ли на месте, всё ли я контролирую.
Музыка сменилась, зазвучала более торжественно, громче. Я прислушалась. Затем расправила плечи, возвращая себе осанку.
– Удивительно, как быстро меняется настроение зала, – сказал Салтон не глядя на меня, – стоит появиться одной-единственной фигуре.
– Вы имеете в виду наследницу демонов? – в голосе моём проскочила колкость.
Он чуть обернулся боком, и в его лице промелькнуло нечто почти одобрительное.
– Женщину, – акцентировал это слово магистр. – Но вы, разумеется, объединяете обе эти роли.
– Это комплимент?
– Что вы, – тонкая усмешка. – Просто наблюдение. Я ценю честность.
Мы замолчали. Перед нами в танце пронеслась пара, воздух колыхнулся от их движения, и край моего платья слегка взметнулся, зацепленный этим вихрем. Случайный адепт обернулся: то ли на ткань, то ли на спутника рядом со мной. Мы пошли вдоль зала, обходя большие скопления.
– Осфэр был сложным испытанием, – неожиданно сказал Салтон, нарушив затянувшуюся паузу.
– Безусловно, – я кивнула.
– Ваш отчёт был кратким. Как и отчёты ваших спутников.
– Всё, что мы видели, мы описали. Всё, что можно было объяснить, мы объяснили, – голос мой был уверенно-спокойным. Я знала, к чему он ведёт.
– И всё же у меня ощущение, – он чуть наклонился, как будто говорил о чём-то тайном, – что вы упустили кое-что важное.
Я повернулась к нему, улыбнулась одним краем губ.
– Возможно. Но, как вы любите говорить, магистр, некоторые вещи лучше узнавать позже. Когда приходит их время.
Магистр непринужденно принял удар. Улыбка его не исчезла.
– Сильный ход. Почти дипломатия.
– Почти, – согласилась я. – В данном случае просто усталость от постоянной лжи.