Я обернулась. Он шагнул из перехода с искаженным от ярости лицом. Быстро оглядел пустырь, мышцы под кожей напряглись в ожидании удара. Потом повернулся ко мне. Взгляд скользнул по ссадинам, остановился на лице, задержался на порванном рукаве. В глазах мелькнуло что-то близкое к ярости.
– Ты цела?
Я кивнула. Хотя не была уверена. Внутри всё ещё дрожала магия, в ушах звенел бой.
– Сартар решил заглянуть на огонек, – сообщила, стряхивая пыль с брюк.
Андрас резко обернулся, снова осматривая пустырь, как будто ожидал, что Сартар вернётся прямо сейчас. Не заметив ни движения, ни магии, перевёл взгляд обратно на меня. Подошёл ближе. И только после долгого взгляда, в котором, как в зеркале, отражались злость, тревога и… облегчение, он выдохнул:
– Пойдём. Здесь небезопасно.
Прежде чем уйти через переход, ещё раз обернулась. В воздухе висел пепел, на земле следы гари. И пустота. Он ушёл.
Остался один вопрос: зачем я ему?
Мысли о нём приходили сами. Как нежелательные гости. Как сквозняк в комнате при закрытых окнах.
Я старалась не думать, не вспоминать. Даже не касаться краешком сознания того, чьё имя вытравила из внутреннего диалога. Но эти мысли, как сорняки в палисаднике, пробивались сквозь щели, вырастали даже в тени. И чем больше я их выкорчёвывала, тем сильнее они прорастали вновь. Первые дни я злилась, потом волновалась, снова злилась. Сейчас же…
Я шагала по коридору академии, громко стуча каблуками о каменные плиты пола. Пустота в этих стенах стала для меня самым подходящим спутником. В последние дни мне было легче дышать в уединении. Без чужих голосов и наблюдающих глаз.
Десять дней с тех пор, как Рианс исчез. Исчез так, будто вычеркнул меня. Из жизни. Из связи. Из всего. Он возвёл между нами заслон как глухую каменную плиту. Я больше совсем не чувствовала его. Ни холода, ни жара. Ни мысли, ни эмоции. Только пустота. И с этой пустотой пришел хорошо знакомый холод. Старый, надежный. Я сама впустила его, потому что знала: там, где боль становится привычкой, нужно строить ледники.
Прошла мимо зеркала, не глядя в отражение. В пальцах скрипел металл пряжки на поясе. От раздражения. От желания за что-то уцепиться.
Я злилась на себя за то, что сердце всё ещё подрагивало от воспоминаний. За то, что проклятая связь даже сквозь прочный заслон нашёптывает: «Он есть, он рядом». Но не здесь. Не со мной!
Он говорил о доверии – и оставил меня в темноте. Вызывал улыбку – и принёс боль. Открывался – чтобы потом захлопнуть двери. А я… я слишком долго жила в мире, где за доверием следует предательство.
Я доверилась Риансу. И что получила? Молчание, полуправду, исчезновения. «Ты не должна знать» – как пощечина. А в последний раз… Я сжала кулаки, его слова всё ещё эхом отдавались во мне: «А ты? Ты всегда была честна? Ты не такая честная, какой притворяешься».
Я задушила его, пусть молчит. Раз он выбрал молчание – пусть утонет в нём.
Подошла к арочному окну, остановилась. Села на широкий подоконник, подтянула ноги и уткнулась подбородком в колени. Камень был холодным, но это даже приятно. Почти отрезвляюще.
– Ил’Сари́н, – выдохнула я, не открывая глаз. – Ты издеваешься?
Богиня судьбы. Та, что связывает души, словно куклы в её театре. Связь, истинные. Механизм, которому верят все без сомнений и уточнений.
«Если чувств нет, связь не сформируется до конца», «Истинная пара ощущается сердцем, не разумом». Но вот беда: никто не может объяснить, как именно всё работает, только создают красивые легенды о том, как два сердца сливаются в единое.
Откуда мне знать, что мои чувства настоящие, а не вшиты в магический узор связи? Магия, встроенная богами. Проклятье, обёрнутое в золото. И ведь не было ни одного случая, когда истинная пара не сошлась. Не было. Значит, боги всегда выигрывают?
В ответ на мои мысли всплыли слова Сартара: «Ты лишь думаешь, что сама пишешь. Но все уже вписано и запущено».
Я рассказала об этом Андрасу сразу после возвращения с пустыря. Мы перенеслись в комнату, он тут же принялся обрабатывать ссадины, не слушая моих протестов. От них через полчаса и следов бы не осталось, но демону было все равно. Он молча слушал о моей встрече с Сартаром, периодически сопровождая рассказ скрежетом зубов и емкими ругательствами. А в конце буркнул что-то про предсказателей, мол, говорят такими же обтекаемыми фразами. Мы тогда посмеялись. Правда не весело, а как-то обречённо.