… Катакомбы не имели конца. Я шёл, в который уже раз проверяя маршрут по осколкам памяти и пытаясь убедить себя, что эти стены я вижу впервые. Но память, увы, была упрямой. Я уже проходил здесь, в этом закрученном коридоре с ржавыми креплениями факелов и плитами пола, отполированными влагой.
Я блуждал в этих кишках древнего города и не нашел ни одной двери. Только стены, разрезанные швами трещин, и перекрёстки, похожие друг на друга, как отражения в искривлённом зеркале.
И всё бы ничего, но с каждым часом я чувствовал, как моя магия гаснет. Потоки, которыми я привык дышать, были словно заморожены. Магия больше не струилась сквозь кожу. Она дрожала, ослабевала. Камни, вмонтированные в стены, оказались синтаритом – минералом редким и капризным, разрывающим магические связи. Он подавлял мою магию.
Назад пути нет. Откуда-то впереди послышался хруст и голоса. Я остановился, затем с удвоенной осторожностью двинулся вперёд, стараясь быть бесшумным. Услышав голоса ближе, притаился.
Из бокового прохода появились трое в черных мантиях с капюшонами. Безликие.
Я вышел из укрытия и атаковал. Первый даже не понял, что умирает – мой кинжал вошёл под рёбра, прервав вдох, прежде чем тот сформировался. Второй повернулся, занёс руку – я ударил его локтем в лицо, выбивая воздух, а потом схватил за шею. Косточки хрустнули, как сухие ветки. Тело упало без звука. Третий был быстрее: лезвие скользнуло по моей руке, рассекло кожу. Неглубоко, но неприятно. Регенерация сейчас замедлена, как и всё здесь – камни делали своё дело. Я сжал челюсти и ответил: удар, локоть, колено, клинок. Всё слилось в одно отточенное движение. Он упал с широко открытыми глазами.
Рука ныть не перестала, но боль была слабой, не мешала. Всё остальное мешало: усталость, тьма, камни. Три дня без сна давали о себе знать затрудненным дыханием, на долю секунды медленнее стали движения. Не фатально, но ощутимо. Не будь этого, тот удар я не пропустил бы.
Пошёл туда, откуда они пришли. И через несколько поворотов коридор вывел меня в просторную и влажную подземную пещеру. В другом её конце виднелись три туннеля, расходящиеся в разные стороны. Я выбрал самый левый.
***
Прошло ещё два дня, а по ощущениям – неделя. Время в катакомбах текло иначе: вязко, без начала и конца. Света не было, и я не зажигал факелы, чтобы не обнаружить себя. Полагался на чутье, остатки магии и память, которая всё чаще подводила.
Иногда спал, насколько это было возможно. Случайно нашлось укрытие: узкая трещина в стене вела в боковой проход, в конце которого обнаружилась старая кладовая с каменными ящиками. Там я и провалился в полудрёму, прикрыв вход иллюзией и расставив ловушки. Часа три поспал. Потом на ходу где-то ещё два. Этого мало, но лучше, чем ничего.
Дважды натыкался на братство. Убивал быстро, бесшумно. Они вели меня, сами того не понимая. Не будь их, я бы плутал в этом каменном безмолвии до конца дней. Ньорд, быть может, и впрямь держит надо мной крыло. Или просто удача решила отсрочить неизбежное.
Я старался не думать об Астарте, потому что всякий раз, когда в памяти всплывали её глаза, голос, – в груди будто что-то выжигало. Сейчас нельзя. Потом. Если всё получится.
Очередной поворот – и я опять наткнулся на них. На этот раз пятеро, которые будто ждали. Они вынырнули из боковых проходов разом. Один из них вскинул ладонь, и меня отбросило назад фиолетовым сгустком.
Я перекатился, уходя от следующего удара, выхватил клинок и метнул заклинание – несильное, всего лишь вспышка света, чтобы ослепить. Синтарит не дал развернуть заклинание полностью, но хватило, чтобы дезориентировать их.
В ход пошло всё – и лезвие, и кулаки. Удары глухо звучали в узком пространстве. Я чувствовал, как ребро под моей ногой хрустит, когда один из них падает. Слышал стон, который кто-то не успел подавить. Вкус крови – не моей – попал на губы, когда я рванул в сторону, уворачиваясь от лезвия. Но один оказался быстрее.
Я почувствовал магию ещё до того, как она ударила. Тень сорвалась с его ладони и врезалась мне в грудь. Я отлетел, ударился о стену, зубы клацнули. На мгновение всё померкло. Боль пришла с запозданием. Кровь уже проступала сквозь ткань, когда я поднялся, шатаясь. Каждое движение отдавалось болью, но я бросился вперёд. Удары были слепыми, яростными. Мне казалось, я сражаюсь не с безликими, а со всем, что преследовало нас все эти годы.
Когда всё стихло, я остался один среди тел. Я опустил взгляд и увидел, как местами прожжённая ткань рубашки потемнела. Сел, проверил: рана глубокая. Не смертельная, но опасная. Снял плащ, расстегнул рубашку, оторвал кусок плотной ткани. Зажал отрез зубами, опустил ладонь на рану и призвал магию. Потоки отзывались тяжело, сопротивляясь, как засыпающий зверь, но я заставил их слушаться.