Говорят, что темнота – лучший друг обмана, но … Ночью искренне плачут в подушку те, кто днём фальшиво улыбался на людях. Ночью влюблённые бегут друг к другу. Ночью воры проникают в дома, чтобы днём вновь изображать благочестивых граждан. Ночью тот, кто днём был безумно влюблён, вонзает тебе клинок в сердце. Ночь – это время правды. А мне она сейчас необходима, чтобы начать действовать.
Костёр за спиной трещал, выбрасывая искры в небо. Они взлетали, как крохотные звёзды, чтобы угаснуть в высоте. Спина согревалась приятным жаром, а прохладный воздух со стороны леса освежал…
Но мысли не слушались.
Я пыталась сосредоточиться, снова и снова перебирала в голове имена, события, детали – будто тасовала карты, ожидая, когда выпадет нужная комбинация. Но колода сбивалась каждый раз, как только в мыслях всплывал он. Синеглазый.
Наша первая встреча, чувство опасности, приступы, ссоры, его вмешательство в бой с наёмниками, поцелуй… при этом воспоминании уши обдало жаром.
Почему я реагирую, как первогодка на балу, которую впервые пригласили танцевать? У меня за плечами есть опыт. Я знала мужчин – сильных, опасных, привлекательных. Так какого гоблина моё тело так реагирует именно на этого?!
Снова! Вот зачем? Мне очень даже нравилось его презирать. А презирать того, кто дважды вытаскивал тебя из лап Калирет, сложно (принципиально ситуацию с молниями не беру в расчёт, там без Андраса никакой недооборотень не помог бы).
От нахлынувшего негодования я резко выхватила из травы первый попавшийся камень и швырнула в темноту. Все демоны Долины, как это остановить?!
Я уронила голову на колени и прошипела сквозь зубы:
– Да чтоб тебя, Либери.
Сзади послышались мягкие шаги по траве. Я знала, кто это, ещё до того, как он заговорил.
– Не в духе? – голос бархатный, как прикосновение ветра.
Я не обернулась. Только подняла голову и смотрела в темноту леса.
– Скучно, – солгала, пожав плечами.
– Могу составить компанию, – Рианс осторожно сел рядом в двух локтях от меня.
– Думаешь, так будет веселее? – я скривила губы в насмешке.
– Нет, – тихо сказал он. – Будет не так одиноко.
Моя ироничная улыбка тут же потерялась. Едва не обернулась, чтобы посмотреть. Но вовремя вспомнила, что бывает, когда нашли взгляды встречаются. Внутри кольнуло. Рука потянулась заправить прядь волос за ухо, но и здесь остановила себя. Нет. Никаких лишних движений. Никаких намёков.
Я продолжала смотреть в лес, но уже не видела ни одного дерева. Всё моё внимание сосредоточилось на нём. Я слышала, как он дышит. Почувствовала, как пальцами он тронул траву, будто проверяя, влажная ли. Как на секунду затаил дыхание, когда я пошевелилась.
– А ты не думал, что одиночество меня не гнетёт? – намекнула я ему.
– Думал. Но есть одно «но», – он слегка потянулся вперёд, словно уловил движение в траве, и боковым зрением я заметила, как его пальцы бережно сорвали одуванчик. – Все живое в этом мире, да и в других, стремится к тому, чтобы его избежать: стаи, кланы, семьи, племена, отряды. Все стремятся к объединению.
– Не всем это нужно, – возразила я, поднимая подбородок чуть выше.
Он мягко усмехнулся.
– А знаешь, какая была первопричина? – продолжил Рианс, поднимая одуванчик на уровень глаз. – Выживание. В природе так заведено: сила – в единстве. Одна капля ничего не стоит, но в океане капель тонут корабли. И даже в этом одуванчике семена держатся вместе.
– Хорошо, давай пофилософствуем, – я взяла у него из рук цветок, не желая срывать новый, и слегка дунула на него.
Немного понаблюдав за полётом пушинок, продолжила:
– Эти семена держатся вместе ровно до того момента, пока не придёт ветер. А потом – каждый сам за себя. Только тогда у них появляется шанс укорениться и вырасти. Самостоятельно. А капля… – я задумалась, подбирая подходящий пример. – Порой именно она может перевесить чашу весов.
Я подняла глаза, уверенная, что мой аргумент хоть немного поколебал его позицию. Но наткнулась на смешинки в синеве.
– Пример одуванчика больше относится к тому, как каждый птенец покидает гнездо, чтобы создать новое, – мягко сказал он. – Да, семена разлетаются. Но ведь они дают жизнь точно таким же. Цепочка продолжается.
Он слегка наклонился, облокотившись на колено, и взглянул прямо на меня.
– А капля перевешивает только тогда, когда весы уже чем-то нагружены. И мы снова возвращаемся к смыслу «вместе». К ценности присутствия.
Я на секунду поджала нижнюю губу, пытаясь быстро найти достойный ответ, но Рианс говорил дальше, с какой-то глубиной в голосе.
– Это не отменяет того, что одна капля способна спасти от смерти в пустыне. Одна упавшая звезда – вернуть веру. Один человек – повернуть ход истории. Но…
Он замолчал. Вздохнул. И продолжил чуть тише:
– Есть ли счастье в том одиночестве, которое заставляет становиться этой самой каплей?
Рианс перевел взгляд в сторону и шёпотом добавил:
– Мне кажется, что те, кто выбирает одиночество, просто познали горе в толпе.