В конце августа 1941 года Александра Гедеминова вызвали в управление лагеря. Привезли заказ, подумал он. Из дверей здания навстречу ему вышла высокая девушка. Она была обута в туфельки на высоких каблуках. На ней было легкое крепдешиновое платье, тонкий поясок охватывал узкую талию. Ветерок поднял платье, как облачко, до самого ее лица, оголив длинные стройные ноги. Обеими руками она пыталась схватить платье, когда ветер растрепал ей прическу. Золотые локоны рассыпались по плечам. Теперь, чтобы справиться с ветром, ей нужна была помощь. «Помощь» вышла следом за девушкой в виде приземистого коренастого конвойного, невольно закрывшего ее от ветра. Платье осело. Незнакомка подняла красивые руки с тонкими пальцами и попыталась закрепить волосы, но один локон снова упал ей на грудь. Наконец она подняла голову. Черты ее лица показались Гедеминову прекрасными. Большие глаза какого–то необыкновенного сиреневого цвета смотрели на него и в то же время не видели его. В них стоял ужас. Она машинально сделала несколько шагов вниз навстречу ему по шатким ступеням крыльца и нечаянно ступила мимо ступени. Не подхвати ее Гедеминов вовремя, она бы упала. Только секунду девушка была в его руках, а он уже благодарил за это небо и сказал себе: «Она будет моей женой». Его пронзило не испытанное до сих пор чувство, ему захотелось посвятить всю жизнь, все свои дни этой хрупкой юной женщине. Он встретил женщину своей мечты.
Между ними встал охранник. Аромат тонких духов сменил густой запах мужского пота. Окрик охранника вернул его к действительности:
— Иди–иди, шпионка немецкая, не останавливайся! Попалась, красавица! — торжествующе глядя на князя, радовался охранник.
Гедеминов огляделся по сторонам, вокруг никого не было, он взял охранника железной рукой за шиворот и приподнял от земли:
— Еще одно грубое слово в ее адрес, и ты покойник! Смотри, чтобы она нигде не споткнулась по дороге.
Охранник отошел подальше, пришел в себя и крикнул:
— Ага, уже глаз положил на красавицу. Сейчас с нее эти цацки снимут, потом и смотреть на нее не захочешь!
Проводив охранника и девушку взглядом, Гедеминов зашел к начальнику и подошел к столу. Там лежало открытое личное дело новенькой. Острый глаз его уловил строчки: «Фонрен Аделина… 22 года… Профессия врач… проживает в Москве». Начальник закрыл бумаги, но Александр Гедеминов уже узнал все, что нужно.
Действительно, ему сделали новый заказ — шашку в ножнах с серебряной инкрустацией. «Сам понимаешь, война, другого материала нет. Ты уж, Гедеминов, постарайся», — сказал начальник и отпустил левшу.
Александр Гедеминов еще раз посмотрел в ту сторону, куда увели девушку. «Вот это день рождения!» — подумал он радостно. Он был в самом расцвете сил. У него появилось острое желание взять под защиту это хрупкое создание. Здесь, в лагере, пользуясь своим особым положением и расположением к нему руководства, он дал себе слово жить с этой минуты для этой юной и прекрасной женщины, облегчить ее страдания. Князь Александр Павлович Гедеминов влюбился. И назвал ее про себя «Адель». Он произнес вслух ее имя, и ему показалось, что оно плывет в воздухе.
И еще одна неожиданная встреча. Прошло двадцать лет, как он расстался с Эдуардом и вдруг столкнулся с ним в лагере. Тот же рыжий кошачий взгляд — Гедеминов ни с чем не мог его спутать. Эдуард подошел к нему и тихо сказал по–немецки:
— Мы, кажется, опять встретились, князь Александр. Я здесь как немец.
— Эдуард, можно тебя, как прежде, на «ты» называть? Вот каким ты стал мужчиной! — удивился князь.
Эдуард был удивлен не меньше. Он оглянулся по сторонам и шепотом сказал:
— Не могу говорить по–немецки. Меня сразу задушат… Вы, князь, не волнуйтесь. Считайте меня по–прежнему своим верным слугой. Я тогда надежно спрятал наши драгоценности, которые мы в ювелирном взяли. Только, боюсь, при советской власти они будут не нужны… Ну, может быть, позже. Я так искал вас! Меня здесь в театр определили, вы тоже могли бы к нам. Я же в цирке работал. Помните, мы с вами в детстве выделывали номера с ножами и саблями. Наш цирк направлялся в Киев, а тут — война. Ну, меня как немца и задержали. А вы? Что вы делаете здесь? Вы давно здесь? С тех пор, как вас в Москве задержали?
— Ах, это долгая история. Зайди в больницу, в корпус для заключенных, к профессору Тринкверту от моего имени. Сошлешься на мигрень. Что–то вроде пароля. Не вздумай по своему веселому нраву завести знакомство вне нашего круга.
— Но я не дворянин, вы же знаете.
— Мне достаточно знать, что ты не большевик. Надеюсь, жизнь не изменила тебя в худшую сторону? Уходи. Тебе нельзя здесь стоять. Иди к себе в клуб, репетируй. Я тебя там найду, — сказал Эдуарду Александр Гедеминов. Он действительно обрадоваля встрече с товарищем детских лет. Разговор о драгоценностях его не волновал. Мысли его занимало другое сокровище по имени Адель.
* * *
Еще в начале войны граф Петр стал уговаривать князя Александра записаться в добровольцы в штрафную роту, чтобы сбежать.
