«Какая Эрика? Имя вроде знакомое. Где я слышала его? — лихорадочно думала Нюра. И вдруг вспомнила: — Эрика, из общежития. По–русски ее Ириной зовут. Рен Ирина. А кто же еще Эрика? Неужели эта девчонка тоже скурвилась? А вроде уже ее и уважать стали, не такая, как другие. А оно вот что, даже хуже всех. Те просто с парнями гуляют, а эта с приезжими по чердакам. Полезли прямо на крышу, как коты», — с презрением подумала Нюра. Сон ее пропал совсем. Она хотела послушать, что они там делают на крыше, и решила потихоньку залезть туда. Но лестницы не было. «Что же это делается? И лестницу прибрал за собой. Все предусмотрел. Это чтобы слезть утром с другой стороны, — поняла Нюра и решила: — Ну нет, вы меня не проведете. Я пойду спать в сарай, на сеновал. Там уж точно не засну и вас, голубчиков, не прозеваю». С этими мыслям Нюра вернулась в дом, чтобы захватить теплые вещи.
Сквозь щели сеновала она наблюдала за квартирантом и Эрикой. Они сидели, тесно обнявшись, и целовались под полной луной. Но собирались тучи, и луну стало закрывать. «Кажется, дождь собирается», — подумала Нюра и все–таки задремала. Проснулась она от того, что на нее капало. «Прозевала!» — испугалась она. Наступило утро. И тут она увидела их. Они шли к сараю. Квартирант отвязывал лошадь.
— Надо скорей, пока гроза не разразилась. Я отвезу тебя к общежитию. Так договорились, Эрика? Я на минут десять ровно в час дня подъеду к проходной фабрики. Смотри, я буду ждать, — говорил квартирант.
— Я выйду к тебе. Даже если будет град, и метель, и ураган — все вместе, я все равно выйду к тебе, — с жаром сказала Эрика.
— Руку, руку давай! — говорил квартирант. Потом послышался топот копыт.
Нюра слезла с сеновала и вышла к калитке. Квартирант с девчонкой уже скакал в сторону общежитий. И хотя Нюра не выспалась, это все так ее взбудоражило, что она вошла в дом и стала заниматься уборкой, дожидаясь девяти часов, чтобы поспешить в контору с этой новостью. «В конце концов, я комендант общежития. И отвечаю за моральный облик этих девушек. Надо положить конец безобразиям. Когда им делают замечание по поводу их поведения, они всякий раз огрызаются. А теперь припру к стене хотя бы одну. И навсегда заставлю их с собой считаться», — злорадствовала Нюра, предвкушая месть «этим сучкам».
О случившемся Нюра рассказала своему непосредственному начальнику Попову, заведующей учебной частью училища, председателю фабричного профсоюза и, наконец, секретарю комсомольской организации Римме. А для большей убедительности она велела им всем собраться у проходной к часу дня. Пришли до обеденного гудка. Разразился ливень. Все зашли в проходную. Раздался гудок на обеденный перерыв. Ливень бил по стеклам и мешал видеть улицу. Но все же собравшиеся разглядели всадника. «Вот он скачет!» — крикнула Нюра и тут же все повернули головы к двери проходной. Туда, раздетая, с непокрытой головой бежала Эрика. Она никого не видела. Вся процессия стала проталкиваться к открытому проему двери. Всадник нагнулся и протянул руку. Эрика прыгнула к нему в седло, и они ускакали.
— Вот! — торжествующе сказала Нюра, — и ливня не боятся!
Чувства Риммы раздвоились. Вроде бы все в порядке. Женя свободен. Но ее охватила зависть к этой девчонке. Зависть и злость. К ней, к Римме, разве кто приедет на скакуне? И она решила проучить соперницу так, чтобы Женя забыл дорогу к ее общежитию раз и навсегда.
— Дядя, — сказала она Попову, — я тебя официально предупреждаю об открытом комсомольском собрании. Таким, как она, не место в нашем коллективе и в комсомоле тоже. Послушаем персональное дело о моральном облике Ирины Рен. И вас всех приглашаю, — повернулась она к остальным и добавила: — В семнадцать пятьдесят, сегодня.
— Я свидетель, и это просто моя обязанность прийти. Я все–таки еще комендант общежития, — заявила гордая Нюра.
Не успели договорить, как через проходную назад пробежала мокрая с головы до пят Эрика.
— И не боится простудиться, — удивилась Нюра.
Но Римма сквозь зубы процедила:
— Ливень теплый.
— А тела у молодых горячие, — с ухмылкой добавил Попов.
* * *
Нюра пошла к Наде. Надя обрадовалась ей и стала рассказывать:
— В той квартире, за стенкой, нечисто, и Попов вчера съехал на другую квартиру. А щель я замазала, чтобы нечистая сила ко мне не забралась.
— А с чего это ты решила, что нечисто? — удивилась Нюра.
— Да видела я, как Попов крестился и говорил: «Сгинь, нечистая, сгинь». А что это ему, партийному человеку, фронтовику, нечистой бояться, если ее нет? И зачем переехал на другую квартиру?
— Да он ждет, когда сапожник построится, чтобы вселиться в его хоромы. Общежития же все в его руках. А то, что Гедеминовы пристроили к бараку, он у них купит. — И добавила: — Но твоя новость ничего не стоит против моей.
— Так рассказывай!
— Нет, дорогая, хочешь все услышать — приходи сегодня на открытое комсомольское собрание.
— Я ведь уже не работаю на фабрике, и я не комсомолка уже лет двадцать, — ухмыльнулась Надя.