Что ни день Кулеша инструктировал истребителей. Поднимать аэропланы в небо не разрешал приказ. Поэтому пилоты свободное от дежурств время посвящали теории воздушного боя в возможных условиях. И можно было увидеть престранную картину. Летчики медленно ходили друг за другом, держа в руках модели истребителей, отрабатывая воздушные маневры и тактику воздушного боя. Иногда к ним присоединялись и техники. Они изображали альбионские бомбардировщики, летящие плотным строем, для этого ведь вовсе не требовалось какой-либо сноровки. Иди себе да иди с игрушечным бомбардировщиком в руках, а когда кто-то из пилотов совершит удачный заход, и тот, кто играет прикрывающего альбионца не сумеет выполнить поставленную перед ним задачу, выходи из боя, заваливая модель на сторону и вниз. В общем, со стороны зрелище в высшей мере безумное, конечно, для человека незнакомого с летным делом.
Генерал-майор Кулеша не знал, что почти тем же заняты и пилоты Альбиона. Все готовились к грядущей в самом скором времени невиданной бомбардировочной операции. Штерны - принимать удар и уничтожать врага. Альбионцы - прикрывать такую громадную орду тяжелых самолетов. И еще неизвестно, чья задача сложней. Но что можно сказать точно, от результата этой воздушной битвы будет, скорее всего, зависеть вся кампания на Эрине. И демоны тут совсем не союзники Доппельштерну, слишком плохо у них с авиацией, да и со средствами борьбы с ней не лучше.
Все ждали только дня начала операции. Дня, в который решится все, по крайней мере, так считали, наверное, все летчики на Эрине.
Пришел же "тот самый день", как его называли альбионские летчики, конечно же, неожиданно для всех.
Аэродром подняли на два часа раньше обычного. Трубы из динамиков пели сигнал "весьма спешно" раз разом, как будто кто-то еще мог спать воистину мертвым сном и не слышать его. Пилоты и техники спешили к своим самолетам. Искрили под ногами заправочные шнуры - наступи на них кто, получил бы такой удар током, что вряд ли смог оправиться от него. Но никто не обращал на них внимания, привычно переступая, и стараясь держаться подальше от толстых искрящих проводов.
- Слетки закончились, парень, - хлопнул по плечу своего ведомого капитан Беднарж. - Теперь пришло время заняться делом.
Уорент-офицер Кржиж только в кивнул в ответ. Слов у него не нашлось.
Оба летчика прыгнули в свои машины, выкрикнули почти ритуальное "от винта" - и, прислушавшись к шуму моторов, дернули рычаги штурвалов на себя. Самолеты взлетали один за другим. Парами, как и положено истребителям, уже в воздухе перестраиваясь в эскадрильи.
- А вот и наши бомбардировщики, - произнес Беднарж.
Это было невероятное зрелище. Громадные самолеты, каждый из которых был в несколько раз больше любого истребителя. Что легкого "Персея", предназначенного больше для разведки, что "Гладиатора", на котором летал капитан Беднарж, или "Метеора" его ведомого Кржижа. Бомбардировщики "Летающая крепость" закрывали все небо, бросая тень на землю. На аэродроме как будто насупила ночь, не смотря на то, что солнце взошло не так уж давно. Техники, оставшиеся на земле, почти все замерли, подняв головы, и следили за полетом армады бомбардировщиков.
Казалось, прошло несколько часов, прежде чем на аэродроме снова стало светло. И было давно уже не утро, солнце близилось к полудню.
Их заметили рано, такую армаду не скрыть даже от космической разведки. Собственно с орбиты первыми и сообщили о ней. Даже радарная служба доложила только через несколько минут, когда аэродромы уже были подняты по тревоге.
Суета ничем не отличалась от той, что недавно царила у альбионцев. Носились, как угорелые, техники. Ругались на двух языках пилоты, грозя подогнать их кулаками и пинками. Кто-то даже замахивался, но дальше, конечно, дело не шло. И точно также искрили под ногами зарядные кабели, грозя неосторожному током.
- Без ведомого летаешь? - спросил у Кулеши Штернберг, практически на бегу остановившийся у выкрашенного красным самолета генерал-майора.
В небо поднимались все, вне зависимости от званий и должностей. Генерал-лейтенанту подготовили штурмовик, самый тяжелый, что был в составе воздушных сил армии Литтенхайма. Он был более-менее привычен старому летчику бомбардировочной авиации Штернбергу. За штурвал истребителя генерал-лейтенант бы сесть не решился.
- Не люблю, когда кто-то на хвосте сидит, - усмехнулся Кулеша.
- Прикроешь меня, если что, - протянул ему руку Штернберг.
- Договорились, - хлопнул его по подставленной ладони Кулеша.
Истребитель забрался в свой самолет, а генерал-лейтенант поспешил дальше, к своей машине. У тяжелого штурмовика его уже ждал второй номер, он же стрелок задней аппарели. Он отдал честь Штернбергу, тот козырнул в ответ и нетерпеливо махнул рукой. Столько бы генерал-лейтенант не обвинял Кулешу в мальчишестве, ему самому не терпелось подняться в небо.
