Исполнял, похоже, не в первый раз. Офицеры мрачно глядели на него. Слишком уж невеселы были легкие с виду строчки. Особенно мне не понравился момент про "Нас пришло всего три роты, А пошли полки". И ведь так вполне могло случиться. Особенно если в штабе Литтенхайма что-то изменилось - и основная атака будет в другом месте, а наши полки погонят на убой, наносить отвлекающий удар.
- Эти горы под стать тем, - произнес Вишневецкий, опуская гитару на пол. Инструмент отозвался протяжным мелодичным звуком. - Будет нам ад земной на этих горах.
- Отставить панику и уныние, - заявил я. - Мы солдаты кайзера и империи, вы еще не забыли об этом, господа офицеры?
- А стоит ли? - неожиданно спросил у меня полковник Фермор. Он сидел, повесив голову, надвинул платок на самые брови, и теперь глянул меня. Очень тяжелым взглядом.
- Объяснитесь, Фермор, - заявил я, хотя и понимал его настроение. Подобные царили в войсках уже давно. О сути наших союзников теперь уже знала каждая собака на фронте, а ведь многие воевали на Пангее, и драться плечом к плечу с демонами мало у кого было желание.
- Я, конечно, не уроженец Доппельштерна, - произнес Фермор, - и вы можете обвинить меня в отсутствии должного патриотизма, верности стране и кайзеру, бог его знает в чем. Но, наверное, именно поэтому я и берусь высказать то, о чем многие тут думают. Вся эта война - грандиозная авантюра, затеянная где-то там, наверху, - он сделал неопределенный жест левой рукой, - а мы теперь платим за нее своей кровью.
- Полковник Фермор, - сказал я, - вы что же позабыли, кто вы такой? Мы, военные, все время платим кровью за авантюры, затеянные наверху. - Я повторил его жест. - Эта война - расширение границ нашей империи. А раз новых планет еще не открыли, значит, надо отбивать у врага уже имеющиеся. Эрина - крупный промышленный центр, который не уступит моему родному Вюртембергу.
- Мы все отлично знаем, - сказал мне Башинский, - что ты должен сказать. Хорошо хоть казенными фразами про долг не кидаешься. Говоришь по-человечески, спасибо за это душевное. - Он сделал вид, что отвешивает мне поясной поклон. - Вот только я могу выразиться и пожестче Фермора.
- Не стоит, - оборвал его я. - Лишних слов не нужно. Мы тут для того, чтобы лить кровь за кайзера и отечество, как бы нам возможно ни не нравилось это. К отечеству у кого-нибудь претензии есть?
- А если они имеются к кайзеру? - смерил меня тяжелым взглядом Фермор.
- Кайзер и есть наше отечество, - отчеканил я, отделавшись уже той самой казенной фразой.
- А так ли это? - задал вполне ожидаемый, но от этого не менее неприятный вопрос Башинский. - Немецкая партия со времен Хайнриха Первого очень сильна, фактически она давно уже правит империей. Но далеко не все среди нас фонбароны, а с этим уже лет сто как никто не считается.
- Довольно, - осадил я боевого товарища, - еще немного и вы перейдете ту грань, что отделяет просто болтовню от предательства.
- А найдется ли среди нас иуда, - с крайне притворным удивлением развел руками Фермор, - который разгласит этот разговор?
- Вы мне еще выстрелом в спину пригрозите, - недопустимо огрызнулся я. - Распустились совсем вы, господа офицеры, вот что я вам скажу. Капитан Ланцберг, - обратился я к командиру четвертой роты, - от вас я подобного уж никак не ожидал. И вовсе не из-за "фона" перед фамилией.
- Ни в одном уставе, - ответил мне капитан, - не написано, что мне должно нравиться воевать с демонами плечом к плечу. А если завтра сюда пригонят оживленных ими мертвецов? Это ведь наши бывшие боевые товарищи, полковник Нефедоров, не забыли об этом?
- Не хуже вашего, - заявил я. - Могу сказать, что нам обещана только артиллерия союзников, ни о каких других частях никто ничего на военном совете не говорил.
- Именно ту, - уточнил Башинский, - что расстреливала наши позиции на Пангее.
- Именно ее, - кивнул я, - и теперь ее огонь, заметьте, будет сосредоточен на альбионских позициях. Пусть теперь они головы в землю вжимают.
- Возвращаясь к теме возможного выстрела в спину, - заметил совершенно неожиданно для меня майор Штайнметц, - он может вполне последовать. Среди солдат зреет недовольство. Мы слишком засиделись в окопах, у солдат появилась опасная возможность подумать над сложившейся ситуацией. В прошлый раз демоны прибыли перед самой атакой, потом были изнурительный марш, сражение сходу, думать некогда. Сейчас же в относительной безопасности такая опасная возможность у них появилась. И воевать вместе с демонами им тоже совершенно не хочется. Мне уже докладывали о настроениях в нашем полку, и опасаюсь, что они не слишком отличаются от общих. У солдат во всем виноваты офицеры. До выстрелов в спину, конечно, не дойдет, тут я сильно преувеличил, однако если вражеская агентура каким-либо образом проникнет в наши ряды, то вполне может сыграть на них. И тогда уже ждать можно будет чего угодно.
- Контрразведочный отдел нам на что? - глянул я на сидящего в собрании отдельно ото всех ротмистра Спаноиди.
