- Но вы ведь живи, ваше превосходительство, - попытался утешить его молодой врач.
- Без неба мне жизни нету, - перебил его Кулеша. - Подай-ка мне вон тот костыль. И не спорить!
Он ловко выхватил из кобуры, висящей расстегнутой на поясе у врача, пистолет, ткнул стволом в бок, чтобы не думал возражать.
- Я - генерал, в конце концов, - прохрипел Кулеша, - извольте выполнять мой приказ.
Растерявшийся врач, словно автомат, подал генерал-майору костыль. Тот усилием воли сел на постели, при помощи того же доктора поднялся на ноги, пристроил под мышку костыль.
- Веди, - ткнул Кулеша пистолетом в спину врачу, - на взлетное поле.
- Вас, все равно, никто не допустит к полетам, - вяло пытался образумить генерала врач.
- Дурень, - обозвал его Кулеша, - я пока еще начальник истребительной авиации. Сам кого хочешь к полетам не допущу.
Так они медленным шагом добрались до летного поля. В лазарете никому не было дела до странной парочки - врача и израненного, похожего на мумию в своих бинтах, летчика. Слишком много дел было у всех, чтобы еще крутить головой и думать лишний раз, тут бы управиться с тем, что на голову валится. Причем часто в прямом смысле.
Госпиталь располагался, конечно же, в непосредственной близости от летного поля, чтобы раненый, не дай бог, не умер, пока его не донесут до койки. Однако пройти это расстояние, которое санитары с носилками миновали за считанные секунды, Кулеше оказалось совсем непросто. Он медленно хромал, скрипя зубами от боли. Боясь причинить боль, врач поддерживал его под остаток руки, забыв о пистолете и угрозе собственной жизни.
- Это безумие, ваше превосходительство, - продолжал он на ходу увещевать генерал-майора, - не сходите с ума.
- Я на земле скорее с ума сойду, - отвечал Кулеша, - или сдохну от ран. Думаешь, я не чую, как у меня ноги отнимаются. Скоро я ходить не смогу.
- Вот если бы вы, ваше превосходительство, не тревожили раны... - снова предпринял попытку образумить его врач, но генерал-майор только ткнул его пистолетом под ребра. Те отозвались тупой болью.
На летном поле они подошли к первому же легкому истребителю. Тот уже был готов к взлету. Техники отошли от него - и молодой летчик уже готовился забраться в кабину, когда странная парочка приблизилась к машине.
- Спасибо, доктор, - кивнул врачу Кулеша, и уже сам шагнул к пилоту. Молодой человек был так удивлен появлением командующего, которого уже среди живых мало кто числил, что замер, не донеся ноги в ботинке до крыла.
- Господин генерал-майор... - дернув рукой в неуверенном салюте, протянул пилот.
- Освободи машину, поручик, - махнул ему рукой с пистолетом Кулеша, - и помоги мне шлем надеть. И в машину забраться.
- Но, господин генерал-майор, - произнес поручик, опуская руку и становясь на землю, - как же вы в таком состоянии полетите?
- Уж лучше некоторых, - отрезал генерал-майор, - даже с одной рукой. Давайте, поручик, шевелитесь.
Все-таки Кулеша был командиром от бога. После этих слов у молодого поручика вспыхнули щеки. Он сорвал шлем с себя и кинулся натягивать его перебинтованную голову генерал-майора. Кулеша вернул все еще стоящему тут же доктору оружие.
- Вы простите, доктор, если что не так, - извинился он. - Я же не со зла, иначе вы бы точно не пошли.
Врач ничего не ответил. Только выщелкнул магазин из оружия и показал генерал-майору, что в нем нет ни одного патрона. Тот пару раз удивленно моргнул, а потом рассмеялся в голос, отчего заболело в груди, и во рту появился металлический привкус. Опираясь подставленные поручиком руки, Кулеша забрался в кабину, махнул всем и крикнул ритуальное: "От винта!". Истребитель быстро набрал скорость и взлетел в небо.
Он ворвался во вражеское построение. Понимая, что "Летающим крепостям" особого вреда нанести не сумеет, он пролетел мимо них, схватился с первым же истребителем Короткая очередь - и тот разлетается тучей обломков, только плоскости, как летчики называют крылья, в разные стороны. Кулеша пролетает прямо через них, походя, прошивает очередью тяжелый истребитель. Кабина его окрашивается кровью. Неуправляемый аэроплан капотирует и врезается точнехонько в летящий под ним бомбардировщик. Расчет или роковая для альбионцев случайность - кто знает?
Машину генерал-лейтенанта Штернберга с висящим на хвосте альбионцем Кулеша заметил быстро. Он вспомнил обещание, данное перед боем, и атаковал врага, не задумываясь. В небе Кулеша забыл про боль, про свои увечья, и даже отсутствие левой руки. Он легко управлялся с рычагом и правой. А что ноги при каждом движении отзываются болью, левая рука, которой больше нет, ноет, челюсти сводит от постоянного давления, зубы чуть крошатся, - на это наплевать. Он уже похоронил себя. Но гибнуть, не исполнив обещания, генерал-майор решительно не желал.
- Орел-Один, - вызвал он Штернберга, - здесь Ястреб-Один. Сейчас я загоню этого гада под твоего стрелка из аппарели. Пускай уж твой стрелок не промажет.
- Он не промажет, Ястреб-Один, - ответил генерал-лейтенант. - Давай, Ястреб-Один! Гони супостата!
