– Все ясно. Все совпадает. В двадцать пять минут десятого капитан Ральф Пейтон прошел мимо сторожки. В девять тридцать Джеффри Реймонд слышит, как кто-то просит денег, а мистер Экройд отказывает. Что происходит дальше? Капитан Пейтон уходит тем же путем, как и пришел, – через окно. Он идет по террасе обескураженный и рассерженный. Он подходит к открытому окну гостиной. Предположим, что это происходит без четверти десять. Мисс Флора Экройд прощается с дядей. Майор Блант, мистер Реймонд и мисс Экройд – в бильярдной. Гостиная пуста. Пейтон проникает туда, берет из витрины кинжал и возвращается к окну кабинета. Снимает ботинки, влезает внутрь и... ну, детали излишни. Затем – обратно и уходит. Он боится вернуться в гостиницу, идет на станцию, звонит оттуда.
– Зачем? – вкрадчиво спросил Пуаро.
Я вздрогнул от неожиданности.
Маленький бельгиец, весь напрягшись, наклонился вперед. Его глаза горели странным зеленоватым огнем. На мгновение инспектор Раглан растерялся.
– Трудно сказать, зачем он это сделал, – сказал он наконец. – Но убийцы часто поступают странно. Служи вы в полиции, так знали бы это! Самые умные из них совершают глупейшие ошибки. Но пойдемте, я покажу вам эти следы.
Взяв у констебля ботинки, принесенные из гостиницы, Раглан направился к окну кабинета и приложил их к следам на подоконнике.
– Те же самые, – сказал он уверенно. – То есть это не та пара – в той он ушел. Но эта пара совершенно идентична той, только старая – взгляните, как сношены подметки.
– Но ведь таких ботинок сколько угодно в продаже, – сказал Пуаро.
– Конечно. Я бы не так оценил эти следы, если бы не все остальное.
– Какой глупый молодой человек капитан Ральф Пейтон, – сказал Пуаро задумчиво. – Оставить столько следов своего присутствия.
– Ночь была сухая, – сказал инспектор. – Он не оставил следов на террасе и на дорожке, но, к несчастью для него, земля кое-где на тропинке была сырой. Вот сами взгляните.
В нескольких ярдах от террасы дорожку пересекала тропинка, и там, на размокшей земле, были видны следы. Среди них – следы резиновых подметок. Пуаро прошел несколько шагов и неожиданно спросил:
– А женские следы вы заметили?
– Конечно, – рассмеялся инспектор. – Но здесь проходило несколько женщин и мужчина. Это же самый короткий путь к дому. И узнать, кому принадлежит каждый след, – практически невозможно. Но, в конце концов, важны следы на подоконнике. А дальше идти бесполезно – дорога мощеная, – сказал инспектор.
Пуаро кивнул, но глаза его были устремлены на маленькую беседку слева от нас. К ней вела посыпанная гравием тропинка. Пуаро подождал, пока инспектор не скрылся в доме, и посмотрел на меня.
– Вас послал господь, чтобы заменить мне моего Гастингса, – сказал он с улыбкой. – Я замечаю, что вы не покидаете меня. А не исследовать ли нам, доктор Шеппард, эту беседку? Она меня интересует.
Мы подошли к беседке, и он отворил дверь. Внутри было почти темно. Две-три скамейки, набор крокета, несколько сложенных шезлонгов. Я с удивлением посмотрел на моего нового друга. Он ползал по полу на четвереньках, иногда покачивая головой, словно был чем-то недоволен. Потом присел на корточки.
– Ничего, – пробормотал он. – Ну, возможно, что нечего было и ждать. Но это могло бы значить так много... – Он умолк и словно оцепенел. Затем протянул руку к скамейке и что-то снял с сиденья.
– Что это? – вскричал я. – Что вы нашли?
Он улыбнулся и раскрыл кулак. На ладони лежал кусочек накрахмаленного полотна. Я взял его, с любопытством осмотрел и вернул.
– Что вы об этом скажете, мой друг? – спросил Пуаро, внимательно глядя на меня.
– Обрывок носового платка, – ответил я, пожав плечами.
Он нагнулся и поднял ощипанное птичье перо, похоже, гусиное.
– А это что? – вскричал он с торжеством.
Я в ответ мог только поглядеть на него с удивлением. Он сунул перо в карман и снова посмотрел на лоскуток.
– Обрывок носового платка? – произнес он задумчиво. – Может быть, вы и правы. Но вспомните –
Мы подошли к дому. Инспектора нигде не было видно. Пуаро остановился на террасе, поглядел по сторонам и сказал одобрительно:
–
Его слова поразили меня. Как ни странно, вопрос о наследстве не приходил мне в голову. Пуаро снова внимательно поглядел на меня:
– Новая для вас мысль? Вы об этом не подумали, а?
– Да, – признался я. – Жаль!
Он посмотрел на меня с любопытством.
– Хотел бы я знать, что скрывается за вашим восклицанием, – сказал он. – Нет, нет, – прервал он мой ответ. –
– Все что-то прячут, – процитировал я его, улыбаясь.
– Именно.
– Вы все еще так считаете?
– Убежден в этом более, чем когда-либо, мой друг. Но не так-то просто скрывать что-нибудь от Эркюля Пуаро. У него дар узнавать. Прекрасный день, давайте погуляем, – добавил он, поворачивая в сторону сада.
