– Вы считаете, что старая мисс Аранделл... Мне припомнились слова мисс Лоусон:
Пуаро покачал головой.
– Хлорал – одновременно и наркотик и снотворное. Обычно снимает боли и вызывает сон. Но к нему легко привыкнуть.
– Вы считаете, что это и произошло с миссис Таниос?
Пуаро озадаченно покачал головой.
– Нет, не считаю. Но это любопытно. У меня, правда, имеется одно соображение. Но это означало бы...
Он умолк и посмотрел на часы.
– Поехали. Попробуем разыскать сестру Каррузерс, которая ухаживала за мисс Аранделл во время ее последней болезни.
Сестра Каррузерс оказалась разумной, на вид средних лет женщиной.
На этот раз Пуаро предстал в новой роли – любящий сын престарелой матери, коей требовалась симпатичная сиделка с медицинским образованием.
– Я буду говорить с вами совершенно откровенно. Моя мать – человек нелегкий. У нас было несколько превосходных сиделок, молодых, весьма компетентных, но ее раздражала их молодость. Моя мать не любит молодых женщин, оскорбляет их, она грубит им и капризничает, не позволяет им открывать окна и категорически настроена против современной гигиены. Все это крайне обременительно, – грустно вздохнул он.
– Я понимаю, – участливо отозвалась сестра Каррузерс. – Порой капризы больных и в самом деле невыносимы. Но нужно уметь сдерживаться. Больного ни в коем случае нельзя огорчать. Лучше, по мере возможности, идти на уступки. И как только они чувствуют, что вы на них не давите, они расслабляются и становятся тихими, как овечки.
– Я вижу, что вы как никто другой подошли бы моей матушке. Вы понимаете старых людей.
– Мне тоже доводилось работать с такими больными, – засмеялась сестра Каррузерс. – Терпение и юмор творят чудеса.
– Очень мудрое замечание. Вы, по-моему, ухаживали за мисс Аранделл? Она, мне думается, тоже была не ангел.
– Не знаю, не знаю. Она была дамой с норовом, но я с ней хорошо ладила. Правда, пробыла я у нее недолго. На четвертый день она умерла.
– Я только вчера разговаривал с ее племянницей, мисс Терезой Аранделл.
– Правда? Подумать только, как тесен мир!
– Значит, вы ее знаете?
– Ну конечно, она приезжала после смерти своей тетушки и потом присутствовала на похоронах. И еще я видела ее мельком, когда она приезжала в дом. Очень интересная девица.
– Да, в самом деле, только слишком уж худенькая, чересчур худенькая.
Сестра Каррузерс, вспомнив о собственных округлостях, гордо повела плечом.
– Да, конечно, – сказала она, – худышкой тоже быть ни к чему.
– Бедняжка, – продолжал Пуаро, – мне ее просто жаль.
– Наверное, – согласилась сестра Каррузерс. – Вокруг него было столько
– Не могу понять, что заставило мисс Аранделл лишить наследства всю свою семью. Это просто чрезвычайное происшествие.
– Событие из ряда вон выходящее, я с вами согласна. Поговаривают, конечно, что дело тут нечистое.
– Как вы думаете,
– Нет. Мне – ничего.
– А другим?
– Мне кажется, она говорила
– Вполне возможно.
– Если так, – продолжала сестра Каррузерс, – то, наверно, мисс Аранделл хотела что-то в нем переделать, вот и спрашивала, где оно. Она была слишком больна, бедняжка, чтобы помнить, где что находится.
– А мисс Лоусон помогала вам ухаживать за ней? – спросил Пуаро.
– Нет, что вы! У нее не было для таких вещей никакого навыка. Только без толку суетилась. Чем лишь раздражала больную.
– Значит, только вы ухаживали за ней?
– Мне помогала служанка – как ее зовут? – Элен. Вот это действительно помощница. Она не боялась подойти к больной и вообще привыкла присматривать за старой леди. Мы с Элен очень ладили. По правде говоря, доктор Грейнджер прислал нам в пятницу ночную сиделку, но мисс Аранделл скончалась еще до ее прибытия.
– Быть может, мисс Лоусон помогала готовить еду для больной?
– Нет, она вообще ничего не делала. Да, собственно, и готовить-то было нечего. У меня были все лекарства, и мисс Лоусон оставалось только бродить по дому, плакать и болтаться у всех под ногами, – довольно язвительно заметила она.
– Я вижу, – улыбнулся Пуаро, – что вы не слишком высокого мнения о достоинствах мисс Лоусон.
