– Ну и хитрец же вы! – сказала мисс Пибоди, остановив нас, когда мы в один прекрасный день вышли из ворот «Литтлгрин-хауса». – Сумели все так тихо обделать! Без эксгумации. И приличия все соблюдены.
– А по-моему, нет никаких сомнений в том, что мисс Аранделл умерла от острой желтой атрофии печени, – мягко возразил Пуаро.
– Нет – и хорошо, – заметила мисс Пибоди. – А Белла Таниос, я слышала, приняла слишком большую дозу снотворного.
– Да, очень жаль.
– Несчастной она была женщиной – всегда хотела того, чего не могла иметь. От этого недолго и умом тронуться. У меня была как-то помощница при кухарке. То же самое. Дурнушка, прекрасно это понимала. Вот и начала писать себе письма, неизвестно от кого. У каждого свои причуды. Ладно, я всегда говорю: что ни делается, все к лучшему.
– Будем надеяться, мадам. Будем надеяться.
– А вам хочу сказать, – уже удаляясь, бросила мисс Пибоди, – очень умело вы все это замяли. На редкость умело. – И пошла дальше.
Кто-то жалобно взвизгнул у меня за спиной. Я повернулся и открыл калитку.
– Пошли, старина.
Боб с удовольствием выпрыгнул на дорожку. В зубах у него был мячик.
– Мячик оставь дома. Мы идем гулять.
Боб вздохнул, повернулся и нехотя отнес мячик за калитку. С тоской посмотрел на него и пошел прочь. Потом поднял глаза.
«Ну раз ты приказываешь – мое дело подчиняться, хозяин».
Я виновато вздохнул.
– До чего же здорово снова иметь собаку, Пуаро.
– Военный трофей, – усмехнулся Пуаро. – Но должен напомнить вам, друг мой, что мисс Лоусон подарила Боба
– Не спорю, – сказал я. – Но вы не умеете ладить с собаками, Пуаро. Вы не понимаете собачью психологию! А вот мы с Бобом понимаем друг друга с полуслова, правда, Боб?
– Гав, – энергично отозвался Боб.
– Линнет Риджвей!
– Это
Он толкнул локтем соседа.
Приоткрыв рты, оба выкатили буколические глаза.
Перед почтовым отделением стал большой ярко-красный «Роллс-Ройс».
Из него выпрыгнула девица – без шляпки и в простеньком (
Она быстрым, уверенным шагом прошла в здание почты.
– Она, – повторил мистер Барнаби и, понизив голос, трепетно продолжал: – У нее миллионы... Собирается потратить тысячи на усадьбу. Бассейны устроить, итальянские сады с бальным залом, полдома порушить и перестроить...
– Потекут в город денежки, – сказал его худой, болезненного вида приятель. Сказал завистливым, вредным тоном.
Мистер Барнаби согласился:
– Подфартило Малтон-андер-Воду. Подфартило.
Мистер Барнаби ликовал.
– От спячки наконец пробудимся, – добавил он.
– Не то что при сэре Джордже, – сказал второй.
– Да, тому, кроме лошадей, ничего не надо было, – снисходительно сказал мистер Барнаби. – Вот и дошел до ручки.
– Сколько он получил за усадьбу?
– Шестьдесят тысяч, я слышал, так-то.
Худой присвистнул.
– И, говорят, еще шестьдесят, – продолжал радоваться мистер Барнаби, – она потратит на обустройство.
– Черт-те что, – сказал худой. –
– Из Америки, я слышал. Мать была единственной дочкой у тамошнего миллионера. Прямо кино, правда?
Девица вышла из почты и села в автомобиль.
Худой проводил взглядом отъехавшую машину.
– Неправильно это, – пробормотал он себе под нос, – чтобы она еще так выглядела. Это слишком – иметь деньги
Отрывок из светской хроники во
«Среди ужинавших в ресторане «У тетушки» мое внимание привлекла красавица Линнет Риджвей. С нею были достопочтенная Джоанна Саутвуд, лорд Виндлшем и мистер Тоби Брайс. Общеизвестно, что мисс Риджвей является единственной дочерью Мелиша Риджвея, мужа Анны Харц. От своего деда, Леопольда Харца, она наследует огромное состояние. Сейчас прелестная Линнет в центре внимания, и поговаривают, что в скором времени может быть объявлено о помолвке. Разумеется, лорд Виндлшем казался весьма
Достопочтенная Джоанна Саутвуд сказала:
– Дорогая, по-моему, все получится совершенно
Она сидела в спальне Линнет Риджвей в Вод-Холле.
За окнами взгляд, миновав парк, уходил в поля с сизой каймой леса.
– Прелестно тут, правда? – сказала Линнет.
