– Так вот кто взял стетоскоп! Значит, Селия тут ни при чем.
– Естественно, нет! Вы видели когда-нибудь клептоманок, ворующих стетоскопы?
– А куда вы его потом дели?
– Мне пришлось его заложить, – кающимся тоном произнес Найджел.
– Бейтсон очень расстраивался?
– Ужасно. Однако я не мог ему рассказать – ведь мне пришлось бы открыть, как я достал яд, а этого я делать не собирался. Но зато, – бодро добавил Найджел, – я недавно сводил его в ресторан, и мы с ним отлично повеселились.
– Вы очень легкомысленный юноша, – сказал инспектор Шарп.
– Эх, жалко, вы их тогда не видели! – воскликнул Найджел, осклабясь, – Представляете, какие у них были рожи, когда я положил на стол целых три смертельных яда и сказал, что стащил их совершенно безнаказанно!
– Стало быть, – уточнил инспектор, – вы имели возможность кого-либо отравить тремя различными ядами, и напасть на ваш след было никак нельзя?
Найджел кивнул.
– Совершенно верно, – сказал он. – При сложившихся обстоятельствах делать такое признание не очень приятно. Но с другой стороны, яды были уничтожены две недели назад или даже больше.
– А вдруг вы ошибаетесь, мистер Чэпмен?
Найджел удивленно воззрился на инспектора:
– Что вы имеете в виду?
– Как долго лекарства хранились у вас?
Найджел подумал.
– Упаковка гиосцина – дней десять. Морфий – примерно четыре дня. А настойку наперстянки я достал в тот же день, когда показал лекарства ребятам.
– Где вы хранили препараты?
– В ящике комода, под носками.
– Кто-нибудь знал об этом?
– Нет-нет, что вы!
В его голосе инспектору послышалась некоторая неуверенность; впрочем, Шарп не стал тут же допытываться, в чем дело, просто учел на будущее.
– Вы никому не рассказывали о своих планах? О том, каким образом вы собирались добыть препараты?
– Нет... вообще-то нет.
– «Вообще-то», мистер Чэпмен?
– Понимаете, я хотел рассказать Пэт, но потом подумал, что она меня осудит. У нее очень строгие принципы, и я не стал с ней связываться.
– Вы решили ни о чем ей не рассказывать: ни о краже препарата из машины, ни о поддельном рецепте, ни о морфии?
– Да нет, потом я рассказал ей про настойку, про то, как заполучил у Селии рецепт и купил лекарство в аптеке. И про маскарад в больнице тоже рассказал. Увы, ее это не позабавило. Ну а про машину я, конечно, не сказал ни слова. Она бы взбесилась.
– А вы говорили ей, что намерены уничтожить препараты, как только выиграете пари?
– Да. А то она вся извелась. Постоянно бубнила, что я должен вернуть лекарства.
– Подобная мысль вам, естественно, в голову не приходила.
– Естественно, нет! Мне тут же была бы крышка. Представляете, какая бы началась катавасия? Нет, мы с ребятами сожгли лекарства, вернее, морфий и гиосцин сожгли, а наперстянку спустили в унитаз. Так что ничего страшного!
– Вы так считаете, мистер Чэпмен? Но может статься, что страшное все-таки случилось.
– Но что могло случиться? Я же говорю, мы все уничтожили!
– А вам не приходило в голову, мистер Чэпмен, что кто-то мог узнать, где вы прятали яды, или случайно на них наткнуться и подменить морфий чем-нибудь другим?
– О черт! – Найджел потрясенно поглядел на инспектора. – Я об этом не подумал. Нет, нет, не верю!
– И все же такая возможность не исключена, мистер Чэпмен.
– Но ведь никто не знал...
– Уверяю вас, – сухо сказал инспектор, – что в общежитиях о человеке известно гораздо больше, чем ему кажется.
– Вы хотите сказать, что здесь и стены имеют уши?
– Вот именно.
– Что ж, возможно, вы правы.
– Кто из студентов может запросто, в любое время, зайти к вам в комнату?
– Я живу не один, а с Леном Бейтсоном. Все остальные бывают у нас, заходят в гости. Правда, только парни – девчонкам не положено заглядывать в мужскую половину. Такова воля хозяйки. Она у нас блюстительница нравов.
– Но девушки все же могут, несмотря на запрет, зайти, не так ли?
–
– А мисс Лейн заходит к вам в комнату?
– Надеюсь, вы не имеете в виду ничего дурного, инспектор? Пэт порой приносит мне носки после штопки, но этим все и ограничивается.
Инспектор Шарп подался вперед:
– Вы понимаете, что у меня есть все основания подозревать в подмене морфия вас, мистер Чэпмен?
Найджел вдруг осунулся и посуровел.
– Да, – сказал он. – Как раз сейчас я это понял. Всё, и правда, выглядит очень подозрительно. Но у меня не было абсолютно никакого повода убивать девушку, инспектор, и я ее не убивал. Хотя я прекрасно понимаю, что никаких доказательств у меня нет.
Лен Бейтсон и Колин МакНабб тоже признались, что участвовали в споре. Подтвердили они и то, что яд был уничтожен. Отпустив остальных ребят, инспектор Шарп попросил Колина на минутку задержаться.
– Простите, если причиняю вам боль, мистер МакНабб, – сказал инспектор. – Я понимаю, какая страшная трагедия потерять невесту в день помолвки!
– Не будем вдаваться в подробности, – бесстрастно ответил Колин. – Вы не обязаны считаться с моими переживаниями. Я готов ответить на любые вопросы, которые вы сочтете нужными для ведения следствия.
