Эркюль Пуаро полностью

– Очень многие, – сказал инспектор. – Надо было лишь задаться такой целью. Даже вы, мисс Томлинсон, могли бы заполучить его, если бы захотели.

– Как вы смеете, инспектор! – Джин задохнулась от возмущения.

– Но ведь вы частенько захаживали в аптеку, мисс Томлинсон?

– Я ходила повидаться с Милдред Кэри. А вы что думаете, я ходила туда воровать яды?

– Но если бы захотели, вы могли бы?

– Я не могла бы сделать ничего подобного!

– Не надо, не горячитесь, мисс Томлинсон. Допустим, что ваша подруга расфасовывает лекарства для больных, а другая девушка стоит у окошечка и занимается клиентами. Ведь в аптеке нередко бывает только два фармацевта. И значит, вы можете незаметно проскользнуть за шкаф, который перегораживает комнату, тихонько взять флакончик и положить его в карман. Аптекарям даже в голову не придет вас заподозрить.

– Мне очень обидно все это выслушивать, инспектор Шарп. Это... это непристойное обвинение!

– Но я вас не обвиняю, мисс Томлинсон. Ни в коем случае. Вы меня неправильно поняли. Просто вы сказали, что это сделать невозможно, а я вам говорю – возможно. Но я вовсе не утверждаю, что в действительности так оно и было. Сами посудите, – добавил он, – какие у меня на то основания?

– Вот именно. Вы, наверное, не знаете, но мы с Селией были подругами.

– Масса отравителей дружила со своими жертвами. Помните пресловутый вопрос: «Когда твой друг тебе недруг?»

– Но между нами не было размолвок. Я очень любила Селию.

– Вы подозревали ее в происходивших кражах?

– О нет, что вы! Я была потрясена. Я всегда считала ее высоконравственной девушкой. Я и представить себе не могла, что она на такое способна...

– Но клептомания, – сказал Шарп, пристально глядя на Джин, – это болезнь.

Джин еще больше поджала губы. Потом процедила:

– Не могу сказать, что разделяю ваше мнение, инспектор. Я придерживаюсь старомодных взглядов и считаю, что воровство – это воровство.

– По-вашему, Селия крала просто потому, что ей хотелось заполучить чужие вещи?

– Разумеется.

– Значит, она была человеком без стыда и совести?

– Боюсь, что так.

– М-да! – сказал инспектор Шарп, качая головой. – Нехорошо.

– Увы, разочаровываться в людях всегда печально.

– Насколько я понимаю, тогда зашла речь о полиции?

– Да. И, по-моему, надо было ее вызвать.

– Даже когда Селия призналась?

– Я думаю, да. Я не считаю, что такие поступки должны сходить людям с рук.

– То есть нечего покрывать воров, списывая все на какую-то клептоманию, да?

– Ну... примерно так.

– А вместо этого все кончилось хорошо, и мисс Остин уже слышала свадебные колокола.

– Ну, от Колина МакНабба всего можно ожидать. – Джин Томлинсон не скрывала злобы. – Я уверена, что он – атеист. И вообще он – скептик и циник... Очень неприятный молодой человек. Не удивлюсь, если выяснится, что он – коммунист!

– Неужели? – воскликнул инспектор Шарп и покачал головой. – Ай-ай-ай.

– Абсолютно убеждена, что он выгораживал Селию потому, что для него частная собственность не священна. Он, видно, считает, что чужое брать не зазорно.

– Но все-таки, – возразил инспектор, – мисс Остин сама призналась в кражах.

– После того как ее уличили, – резко отпарировала Джин.

– Кто ее уличил?

– Ну этот, мистер... как его звали... Пуаро, который приходил к нам.

– А почему вы решили, что он ее уличил? Он ничего конкретного не говорил. Просто посоветовал вызвать полицию.

– Ну значит, он дал ей понять, что знает. И, увидев, что игра проиграна, она поспешила покаяться.

– А как насчет конспектов Элизабет Джонстон? Она и в этом созналась?

– Честно говоря, не знаю. Наверное.

– Ошибаетесь, – сказал Шарп. – Она упорно настаивала на своей непричастности к этой истории.

– Ну, может быть. Пожалуй, здесь она действительно ни при чем.

– На ваш взгляд, тут замешан Найджел Чэпмен?

– Да нет. Скорее мистер Акибомбо.

– Правда? А почему?

– Из зависти. Цветные вообще страшно завистливы и истеричны.

– Интересно... А когда вы в последний раз видели Селию Остин?

– В пятницу вечером, после ужина.

– Кто пошел спать раньше: она или вы?

– Я.

– Вы не заходили потом к ней в комнату?

– Нет.

– А кто, по-вашему, мог подсыпать ей в кофе морфий – если, конечно, его подсыпали в кофе?

– Понятия не имею.

– Скажите, а никто из студентов не держал морфий в общежитии?

– Да нет... наверное, нет.

– Вы как-то нерешительно отвечаете, мисс Томлинсон.

– Я просто подумала... Понимаете, тут был один глупый спор.

– Какой спор?

– Однажды наши мальчики поспорили...

– О чем же?

– Они спорили об убийствах, о том, каким способом можно убить человека. И в частности, о ядах.

– И кто же участвовал в споре?

– По-моему, начали его Колин с Найджелом, потом к ним присоединился Лен Бейтсон... да, еще там была Патрисия.

– А не могли бы вы вспомнить поточнее, о чем они говорили? Как возник спор?

Джин Томлинсон немного подумала.