Эркюль Пуаро полностью

– Я знала, что это Вермеер. Я сразу догадалась! Ей это и в голову не пришло! Вечно рассуждать о Рембрандтах, об итальянских примитивистах и не разглядеть Вермеера под самым своим носом! Всегда разглагольствовать об искусстве, ничего в нем не смысля! Она, если хотите знать, всегда была дурой каких мало. Без конца до тошноты рассказывала об этом самом Эндерби, о своем детстве, о Ричарде, Тимоти, Лауре и всех остальных. У этой семейки денег куры не клевали, всегда у этих деточек все было только самое лучшее, как же иначе?! Вы представить себе не можете, какая тоска была выслушивать все это – час за часом, день за днем. Да еще поддакивать: «Да, миссис Ланскене», «Да что вы, миссис Ланскене». И делать вид, будто тебе интересно, а на самом деле умирать от скуки. И знать, что никакого просвета в жизни уже не будет... И вдруг – Вермеер! Недавно я читала в газетах, что какую-то картину Вермеера продали на днях за пять тысяч фунтов!

– И вы убили ее, да еще так зверски... ради каких-то пяти тысяч? – Вопрос Сьюзен звучал так, словно она не верила собственным ушам.

– За пять тысяч фунтов, – разъяснил Пуаро, – можно было бы снять помещение под чайную и обставить его.

Мисс Гилкрист обернулась к нему:

– По крайней мере, хоть вы понимаете. Это был мой единственный шанс, первый и последний в жизни. Мне нужен был капитал на обзаведение. – Она была в каком-то исступлении, заставлявшем вибрировать ее голос. – Я собиралась назвать свою чайную «Пальма». И маленькие фигурки верблюдов в качестве держалок для меню. При случае можно купить неплохой фарфор из остатков посуды на экспорт, а не эти ужасные белые плошки. Мне хотелось начать в каком-нибудь приличном месте так, чтобы в мою чайную приходили милые, порядочные люди. В Рае, скажем... или, может быть, в Честере... Я уверена, дело у меня пошло бы. – Мисс Гилкрист помолчала и добавила мечтательно: – Дубовые столики, а вокруг них плетеные кресла с подушками в красную и белую полоску...

Несколько мгновений маленькая чайная, которой не суждено было появиться на свет, казалась чем-то более реальным, нежели гостиная в Эндерби с ее викторианской солидностью...

Чары разрушил инспектор Мортон.

Мисс Гилкрист встряхнулась.

– Сию минуту, – вежливо произнесла она. – Со мной у вас не будет никаких хлопот. В конце концов, если уж у меня не будет моей «Пальмы», остальное не имеет значения...

Она вышла из комнаты в сопровождении инспектора.

– Мисс-убийца... – дрожащим голосом сказала Сьюзен. – Я и вообразить себе не могла... Это страшно, правда?

– Но я не понимаю, при чем тут восковые цветы, – говорила Розамунд.

Она с выражением упрека устремила на Пуаро свои огромные глаза. Собеседники сидели в лондонской квартире Элен. Сама хозяйка отдыхала, лежа на диване, а Розамунд и Пуаро пили чай.

– Не вижу, какое отношение восковые цветы или малахитовый столик имеют ко всему этому, – продолжала допытываться молодая женщина.

– Малахитовый столик – никакого. Но восковые цветы были второй ошибкой мисс Гилкрист. Она сказала, что они прекрасно выглядят на этом столе. Но, мадам, она никак не могла видеть их там. Ведь колпак, которым они были накрыты, разбился, и их убрали в шкаф прежде, чем она приехала в Эндерби с Тимоти Абернети и его женой. Значит, она могла видеть эти цветы только тогда, когда была там под видом Коры Ланскене.

– Как глупо с ее стороны, не правда ли? – спросила Розамунд.

Пуаро укоризненно погрозил ей пальцем.

– Это доказывает, мадам, насколько опасны разговоры. По моему твердому убеждению, если вам удастся заставить человека разговориться, он рано или поздно так или иначе выдаст себя. Это и случилось с мисс Гилкрист.

– Мне придется быть поосторожнее, – задумчиво произнесла Розамунд. Лицо ее просветлело. – А знаете, у меня будет бэби.

– А-а-а! Так вот что значили Харли-стрит и Риджентс-парк?

– Да. Я была так расстроена и ошеломлена, что мне было просто необходимо пойти куда-нибудь и как следует подумать.

– Я помню, вы сказали, что с вами такое случается не очень часто.

– Ну, гораздо легче не слишком задумываться. Но на этот раз мне нужно было принять решение о будущем. И я решила оставить сцену и стать просто мамой.

– Вот роль, которая вам очень подойдет. Я уже предвижу восхитительные фотографии в «Скетче» и «Татлере».

Розамунд счастливо улыбнулась:

– Да, это чудесно. И Майкл в восторге от перспективы стать отцом. Я, по правде говоря, этого от него не ожидала. – Она помолчала и добавила: – Сьюзен получила малахитовый стол. Я подумала, что если уж у меня будет ребенок... – Она оставила фразу незаконченной.

– Салон красоты, открытый Сьюзен, процветает, – вставила Элен. – Я думаю, она добьется большого успеха.

– Да, она просто рождена для успеха, – согласился Пуаро. – В этом отношении она очень напоминает своего дядю.