Ее губы скользнули по моей щеке, встретились с моими губами и осыпали градом поцелуев, невообразимо нежных и горячих. Неистовость их... неожиданность... я не забуду никогда, до конца своей жизни!
Шорох у двери заставил нас обернуться. Там стоял Пуаро и смотрел удивленно.
Одним прыжком я очутился около него и прижал ему руки по бокам.
– Скорее, – крикнул я девушке. – Бегите отсюда как можно быстрее. Я его удержу.
Взглянув на меня, она бросилась из комнаты. Я держал Пуаро железной хваткой.
–
– Так вы не будете преследовать ее?
–
Не спуская с него глаз, я отпустил его. Он опустился в кресло, осторожно ощупывая руки.
– Вы становитесь сильным, как бык, если вас разозлить, Гастингс. Вы думаете, что поступили хорошо со своим старым другом? Я показываю вам фотографию девушки, вы узнаете ее, но не говорите ни слова.
– Не было необходимости что-либо говорить, если вы поняли, что я узнал ее, – сказал я с некоторой горечью. Так Пуаро об этом все время знал! Я не обманул его ни на мгновение.
– Та-та! Вы ведь не представляли, что я это знал. И теперь вы помогаете этой девушке скрыться, после того как мы нашли ее с таким трудом! Ну ладно, все это сводится к одному – собираетесь ли вы работать со мной или против меня, Гастингс?
Минуту или две я не отвечал. Разрыв с моим старым другом причинил бы мне большую боль. И все же я должен был определенно выступать против него. Простит ли он меня когда-нибудь? – задавал я себе вопрос. До настоящего момента он был странно спокоен, но я знал, какое удивительное у него самообладание.
– Пуаро, – сказал я. – Простите меня. Я признаюсь, что вел себя по отношению к вам во всей этой истории очень плохо. Но бывают моменты, когда у человека нет выбора. И в будущем я должен буду придерживаться своей собственной линии.
Пуаро несколько раз кивнул головой.
– Понимаю, – сказал он. Насмешливый огонек окончательно потух в его глазах, и он с искренностью и добротой, которые удивили меня, произнес:
– Это-то самое, мой друг, не правда ли? Пришла любовь, не так, как вы воображали, – хвастливо-задорная, в ярких перьях, а грустная, с кровоточащими ступнями. Ну-ну, я предупреждал вас. Когда я понял, что эта девушка могла взять нож, я предупредил вас. Может быть, вы помните. Но и тогда было уже слишком поздно. Скажите мне, как много вы знаете?
Я встретился с ним взглядом не моргнув.
– Что бы вы ни рассказали мне, Пуаро, я не удивлюсь. Поймите это. Но на случай, если вы вздумаете возобновить поиски мисс Дювин, я хочу, чтобы вы хорошо запомнили одну вещь. Если вы думаете, что она замешана в преступлении или была той таинственной дамой, которая посетила Рено в ту ночь, вы ошибаетесь. Я ехал с ней в поезде из Франции в тот день и расстался на вокзале Виктория вечером, так что для нее было совершенно немыслимо находиться в это время в Мерлинвиле.
– Ах! – Пуаро глядел на меня задумчиво. – И вы поклянетесь, что все это было именно так, в зале суда?
– Безусловно поклянусь.
Пуаро встал и поклонился.
–
После таких стрессов, которые я только что описал, неизбежно наступает усталость. Вечером я рано лег спать, чувствуя себя победителем, но, проснувшись утром, понял, что еще далеко не во всем разобрался. Правда, я не нашел ни одного слабого места в том алиби, которое я так неожиданно придумал. Мне надо было только твердо держаться своей легенды, и тогда я не видел возможности обвинения Беллы. Между нами не было никакой старой дружбы, которую могли бы раскопать и из-за которой меня можно было бы заподозрить в даче ложных показаний. Я мог доказать, что фактически видел девушку всего три раза. Одним словом, я был доволен своей идеей. Даже сам Пуаро, услышав ее, признал себя побежденным.
Но тут я осознал необходимость соблюдать осторожность. Могло быть, что мой маленький друг признал свое поражение в минуту растерянности. Но я слишком уважал его талант, чтобы вообразить, что он останется доволен таким положением. Я был весьма скромного мнения о своих умственных способностях в тех случаях, когда приходилось мериться силами с Пуаро. Он не мог так легко смириться с поражением. Меня тревожило, что он постарается взять реванш, притом таким образом и в такой момент, когда я меньше всего буду этого ожидать.
Мы встретились за завтраком на следующее утро, как будто ничего не случилось. Пуаро был в хорошем настроении, и все же мне показалось, что я заметил легкую сдержанность в его манерах, что было необычным. После завтрака я объявил о намерении пойти прогуляться. В глазах Пуаро мелькнул коварный огонек.
