– Если вы нуждаетесь в информации, то вам не надо чересчур утруждать себя. Я могу рассказать вам все, что вы хотите знать. Сестры Дульчибелла расторгли контракт и уехали из Ковентри в неизвестном направлении.
– Это действительно так, Пуаро?
– Можете мне поверить, Гастингс. Я навел справки сегодня утром. В конце концов, чего еще вы ожидали?
Откровенно говоря, ничего больше и не приходилось ожидать при таких обстоятельствах. Синдерелла воспользовалась небольшим отрезком времени, который я ей смог предоставить и, конечно, не теряя ни минуты, ускользнула от рук преследователя. Это было как раз то, чего я хотел. Однако тут присутствовали и отрицательные моменты.
У меня прервался контакт с Синдереллой в то время, когда ей было совершенно необходимо знать, как я решил ее защищать. Конечно, она могла попытаться послать мне весточку тем или иным путем, но я на это мало надеялся. Она великолепно знает, какому риску подвергнется, если ее записку перехватит Пуаро и вновь устремится по ее следам. Было ясно, что лучше всего ей бесследно исчезнуть на некоторое время.
Но что же замышляет Пуаро? Я внимательно посмотрел на него. С абсолютно невинным видом он задумчиво смотрел в пространство. Он выглядел слишком безмятежным и ленивым, чтобы я в это поверил. Я изучил его повадки и знал, что чем невиннее он выглядит, тем опаснее он на самом деле. Его спокойствие встревожило меня. Заметив мой обеспокоенный взгляд, он приветливо улыбнулся.
– Вы заинтригованы, Гастингс? Вас волнует, почему я не пускаюсь в преследование?
– Ну... нечто в этом роде.
– Это как раз то, что сделали бы вы на моем месте. Я понимаю. Но я не из тех, кому нравится бегать вдоль и поперек страны, разыскивая иголку в стоге сена, как вы, англичане, говорите. Нет, пусть мадемуазель Белла Дювин скрывается. Без сомнения, я смогу ее найти, когда наступит время. А до тех пор я согласен ждать.
Я смотрел на него недоверчиво. Пытался ли он сбить меня с толку? Я испытывал неприятное ощущение, что даже теперь он был хозяином положения. Чувство благодушия постепенно начало угасать во мне. Я устроил побег девушки и придумал блестящий план, как спасти ее от последствий необдуманного поступка. Но это не создавало внутреннего спокойствия. Абсолютное бездействие Пуаро пробуждало тысячу неприятных предчувствий.
– Я полагаю, Пуаро, – сказал я безразличным тоном, – что не должен спрашивать о ваших планах? Я утратил на это право.
– Нисколько. В них нет ничего секретного. Мы возвращаемся во Францию без промедления.
–
– Так точно –
Я затряс головой. Он попал в точку. Я не мог позволить себе потерять его из виду. Хотя я и не ожидал, что он будет со мной откровенным после того, что произошло. Я все же смогу следить за его действиями. Единственная опасность, которая грозила Белле, заключалась в Пуаро. Жиро и французская полиция не знали о ее существовании. Любой ценой я должен был держаться вблизи Пуаро.
Он внимательно наблюдал за мной, пока эти соображения мелькали у меня в голове, и удовлетворенно кивнул.
– Я прав, не так ли? Вы, конечно, можете следить за мной, изменив внешность каким-нибудь нелепым образом. Например, привязав фальшивую бороду, которая скорее всего никого не обманет. Поэтому я предпочитаю путешествовать вместе. Меня очень расстроит, если над вами кто-либо будет потешаться.
– Очень хорошо. Но, я полагаю, будет честным с моей стороны предупредить вас...
– Знаю, знаю все. Вы – мой враг! Ну что ж, будьте моим врагом. Это меня нисколько не беспокоит.
– До тех пор, пока все будет честно и справедливо, я ничего не имею против.
– Вы переполнены английской страстью к честной игре. Теперь, когда ваша совесть успокоена, давайте поскорей отправимся в путь. Мы не можем терять времени. Наше пребывание в Англии было коротким, но успешным. Я узнал то, что хотел узнать.
Он произнес это вскользь, но мне почудилась скрытая угроза в его словах.
– Все же... – начал я и запнулся.
– Все же... Вы хотели сказать, что, безусловно, довольны той ролью, которую играете. Ну что ж, а я займусь Жаком Рено.
Жак Рено! Это имя заставило меня вздрогнуть. Я совершенно забыл, что он сидит в тюрьме с перспективой гильотины, нависшей над ним! Я увидел свою роль в более зловещем свете. Я мог спасти Беллу – да, но при этом я обрекал невинного человека на смерть.
Я с ужасом отогнал от себя эту мысль. Такого не должно случиться. Его оправдают. Конечно, же, его оправдают! Но леденящий душу страх вновь обуял меня. А вдруг он не будет оправдан? Смогу ли я жить с таким пятном на совести?! Неужели все будет сведено к этому в конце концов? Надо выбирать... Белла или Жак? Сердце подсказывало мне, что я должен любой ценой спасти девушку, которую люблю. Но мог ли эту цену заплатить кто-то другой?
