Задавая этот вопрос, он пристально наблюдал за мадам Рено, стараясь обнаружить на ее лице признаки смятения или замешательства, но она лишь покачала головой. Следователь продолжал:
– Знаете ли вы, что вчера вечером у вашего мужа был посетитель?
Теперь он увидел легкую краску на щеках мадам Рено, но она спокойно ответила:
– Нет. Кто это был?
– Женщина.
– В самом деле?
Но следователь не стал задерживаться на этом вопросе. Вряд ли мадам Дюбрей имела какое-нибудь отношение к убийству, а ему не хотелось травмировать мадам Рено больше, чем того требовала необходимость.
Он вопросительно посмотрел на комиссара, и тот кивнул в знак согласия перейти к другим вопросам. Следователь встал, пересек комнату и вернулся со стеклянным кувшином, который мы видели в сарайчике. Он достал из него нож, которым было совершено убийство.
– Мадам, – произнес он мягко, – узнаете ли вы это?
Она тихо вскрикнула.
– Да, это мой нож.
Тут она увидела окрашенное кровью лезвие и отпрянула, ее глаза расширились от ужаса.
– Это... кровь?
– Да, мадам. Ваш муж был убит этим предметом.
Следователь быстро спрятал нож.
– Вы абсолютно уверены, что это тот самый нож, который лежал на вашем туалетном столике прошлой ночью?
– О да. Это подарок моего сына. Во время войны он был в авиации. – В ее голосе звучала материнская гордость. – Нож сделан из авиационной стали и подарен мне сыном в память о его службе в армии.
– Я понимаю, мадам. Тогда возникает еще один вопрос. Где сейчас ваш сын? Необходимо немедленно послать ему телеграмму.
– Жак? Он на пути в Буэнос-Айрес.
– Что?
– Да. Мой муж дал ему вчера телеграмму. До этого он послал его по делу в Париж, но вчера выяснилось, что сыну надо без отлагательств ехать в Южную Америку. Прошлой ночью из Шербура в Буэнос-Айрес отплывал пароход, и муж уведомил сына телеграммой о необходимости уехать с этим пароходом.
– Знаете ли вы что-нибудь о деле в Буэнос-Айресе?
– Нет, мосье, я ничего об этом не знаю, но Буэнос-Айрес не был конечной точкой путешествия. Оттуда он должен был ехать в Сантьяго.
В один голос следователь и комиссар воскликнули:
– Сантьяго! Опять Сантьяго!
В тот момент, когда все мы были удивлены упоминанием Сантьяго, Пуаро подошел к мадам Рено. Во время разговора он стоял у окна, полностью погруженный в свои мысли, и вряд ли внимательно следил за происходящим. С поклоном он остановился около кровати.
–
Мадам Рено, хотя и немного удивленная, протянула ему руки. Вокруг ее кистей были глубокие красные полосы, оставленные веревкой.
Мне показалось, что огонек волнения исчез из его глаз, когда он закончил осмотр.
– Должно быть, вам было очень больно? – грустно спросил он.
Следователь взволнованно перебил его:
– Надо немедленно связаться по радио с молодым мосье Рено. Необходимо узнать все, что он может рассказать о своем путешествии в Сантьяго. – Он запнулся. – Если бы мосье Жак был здесь, нам не пришлось бы причинять вам столько страданий, мадам.
– Вы имеете в виду опознание тела моего мужа? – тихо спросила мадам Рено.
Следователь кивнул головой.
– Я сильная женщина, мосье. Я вынесу все, что от меня потребуется. Я готова это сделать сейчас же.
– О, завтра тоже будет еще не поздно. Уверяю вас...
– Я предпочитаю покончить с этим сразу.
На ее лице отразилось душевное горе.
– Доктор, будьте добры, дайте мне руку.
Доктор поспешил к ней и накинул плащ на плечи. Все медленно спустились вниз. Комиссар Бекс вышел вперед, чтобы открыть дверь в сарайчик. Минуты через две мадам Рено показалась в дверном проеме. Она была очень бледна, но решительна. Прежде чем взглянуть на тело, она подняла руку к лицу.
– Минуту, мосье, сейчас я соберусь с духом.
Мадам Рено опустила руку и посмотрела на мертвого.
И тут удивительное самообладание, так помогавшее следствию, оставило ее.
– Поль! – закричала она. – Мой муж! О боже!
И, качнувшись вперед, она без сознания упала на землю.
В то же мгновение Пуаро оказался около нее. Он приподнял веко, пощупал пульс. Когда убедился, что она в самом деле в обмороке, отошел в сторону. Схватив меня за руку, он прошептал:
– Мой друг, я полнейший дурак! Если когда и звучали любовь и горе в голосе женщины, я их сейчас слышал. Моя идея была ошибочна.
Доктор и следователь Оте понесли бездыханную женщину в дом. Комиссар смотрел им вслед, качая головой.
–
– Как вам угодно, мосье Бекс.
Мы вернулись в дом и вышли на улицу через парадную дверь. Проходя по дому, Пуаро посмотрел на лестницу и недовольным голосом произнес:
– Мне не верится, что слуги ничего не слышали. Когда
– Вы забыли, что это было среди ночи. Все крепко спали.
Но Пуаро раздраженно ворчал, не желая согласиться с этим объяснением. На повороте аллеи он остановился и посмотрел на дом.
