Эркюль Пуаро полностью

Моя голова закружилась. Так вот в чем была причина мучительной тревоги Марты! Жак Рено был в Мерлинвиле в ночь убийства! Но почему он об этом умолчал? Почему сказал, что был в это время в Шербуре? Вспоминая его открытое, мальчишеское лицо, я просто не мог заставить себя поверить, что он имеет какое-нибудь отношение к преступлению. И все же, почему он умолчал о таком важном факте? Одно было ясно: Марта знала об этом. Отсюда ее беспокойство и нетерпеливый вопрос к Пуаро – подозревают ли кого-нибудь.

Мои размышления были прерваны прибытием поезда, и через минуту я уже приветствовал Пуаро. Старикан сиял, улыбался лучезарной улыбкой, был громогласен, и, забыв о моей английской сдержанности, тепло обнял меня прямо на платформе.

– Mon cher ami[54], я преуспел, и преуспел чудесно!

– В самом деле? Рад слышать. А вы знаете о последних новостях здесь?

– С чего вы взяли, что я могу знать все на свете? Значит, у вас события тоже развивались? Храбрый Жиро, он произвел арест? Или, возможно, несколько арестов? Но я сделаю так, что он будет глупо выглядеть. Куда вы меня тянете, мой друг? Разве мы не идем в отель? Мне необходимо заняться усами, они плачевно обвисли от жары во время путешествия. К тому же я не сомневаюсь, что мой плащ покрыт пылью. А мой галстук! Я должен его заменить...

Я прервал его безудержное словоизлияние:

– Мой дорогой Пуаро, оставьте все это. Мы должны немедленно отправиться на виллу. Там совершено еще одно убийство!

Я часто бывал разочарован, когда воображал, что сообщаю важные новости своему другу. Он или уже знал их, или отбрасывал как не относящиеся к делу. В последнем случае события обычно подтверждали его правоту. Но сейчас я не мог пожаловаться на полученный эффект. Никогда я еще не видел человека более ошеломленного. Его челюсть отвалилась. Игривость как рукой сняло. Он уставился на меня с открытым ртом.

– Что вы такое говорите? Еще одно убийство? Ах, тогда я был не прав. Я оскандалился. Жиро может потешаться надо мной, у него есть для этого все основания!

– Значит, вы этого не ожидали?

– Да ни за что на свете! Это подрывает мою теорию, это губит ее, это... ах, нет! – Он остановился как вкопанный и стукнул себя по лбу. – Невозможно. Я не мог ошибиться! Факты, отобранные методически и расставленные в правильном порядке, дают только одно объяснение. Я должен быть прав! Я прав!

– Но тогда...

Он прервал меня.

– Подождите, друг мой, я должен быть прав, поэтому новое убийство невозможно, если только, если только, постойте, я умоляю вас. Не говорите ни слова...

Он помолчал немного, затем заговорил в своей обычной манере – тихим, вкрадчивым голосом:

– Жертва – мужчина среднего возраста. Его тело было найдено в запертом сарайчике возле места преступления, и он был мертв по крайней мере уже сорок восемь часов. И весьма возможно, что его закололи таким же образом, как мосье Рено, хотя не обязательно, чтобы удар был нанесен в спину.

Теперь настала моя очередь раскрыть рот, и я раскрыл его. За все время, что я знал Пуаро, он никогда еще не выдавал таких чудес. Поэтому у меня в душе промелькнула тень сомнения.

– Пуаро, – воскликнул я, – вы меня разыгрываете! Вы уже слышали обо всем этом.

Он укоризненно посмотрел на меня своим честным взглядом.

– Неужели я на это способен? Я заверяю вас, что абсолютно ничего не слышал. Вы же видели, какой удар нанесли мне ваши новости!

– Но как вы могли все это узнать?

– Так я прав? Я это вычислил. Маленькие серые клеточки, мой друг, маленькие серые клеточки! Они мне рассказали. Только так, а не иначе могла произойти вторая смерть. А теперь расскажите мне все. Если мы свернем здесь налево, мы пересечем поле для гольфа и дойдем до виллы «Женевьева» гораздо быстрее.

Пока мы шли указанным Пуаро путем, я пересказал все, что знал. Пуаро внимательно слушал.

– Вы говорите, что нож был оставлен в ране? Любопытно. А вы уверены, что это был тот самый нож?

– Абсолютно уверен. Второй такой сделать невозможно.

– На свете нет ничего невозможного. Ножей могло быть и два.

Я поднял брови.

– Но это, безусловно, в высшей степени неправдоподобно. Трудно сделать два совершенно одинаковых ножа.

– Вы говорите, как всегда, не подумав, Гастингс. В некоторых случаях два идентичных вида оружия просто невероятны. Но не в данном случае. Ведь оружие является сувениром, сделанным по заказу Жака Рено. Естественно предположить, что он заказал не один нож. Весьма возможно, у него был и другой, для собственного пользования.

– Но никто не упоминал этого.

Тон Пуаро стал лекторским.

– Мой друг, проводя расследование по такому делу, нельзя базироваться только на тех фактах, которые упоминались. Нет причин упоминать многие вещи, которые могут быть важными, и равным образом есть причины, чтобы не упоминать их. Вы можете сделать выбор из этих двух предпосылок.