«Грифон» встал в двух сутках от «Эрлика». Каждый вечер Вальтер давал близнецам отчёт о своих наблюдениях, сводившийся к тому, что Соседи как были, так и оставались для него загадкой. По просьбе близнецов Кан послал вверх несколько зондов, которые транслировали на «Грифон» движения поверхности Соседей.
— Завтра, — сказал Вальтеру Франц, — ты займёшься тем, что поищешь длительность одного символа. Кан поможет тебе с записью. Меняй скорость до тех пор, пока не доберёшься до объёма информации, который сможешь понять, и на этой скорости просмотри всю запись.
— А если это очень медленная скорость? Если один их символ выражается несколько наших часов? — ответил Вальтер, обиженный сомнениями близнецов.
— Просто сделай! — разозлился Джулиус. — Почему ты всегда возражаешь?
— У меня есть идея, — вмешался Кан, до сих пор молчавший неподалёку.
— Твою идею мы оставили напоследок. И прекращай сутками торчать на палубе. Ева считает, у тебя развивается зависимость. Побудь пока внутри. Через несколько дней мы снимем карантин.
Ночью Вальтера разбудило неприятное ощущение, сперва смутное, но через пару секунд оформившееся чётко и ясно: на него кто-то смотрел. Он повернулся и увидел, что дверь в каюту открыта, а в освещённом коридоре сидит чёрный гепард. Его силуэт был неподвижен, на тёмном фоне светились оранжевые глаза, и теперь они смотрели прямо на него. Вальтеру стало жутко. Сколько он так сидит? Зачем?
Внезапно гепард встал и скрылся в коридоре.
Вальтера передёрнуло, по телу побежали мурашки. Он быстро захлопнул дверь и забрался обратно в постель. «Я идиот, — подумал он. — Ему почти удалось меня обмануть… Нет, ему
Весь следующий день он просматривал записи с зондов, но так ничего и не понял. Он видел, чувствовал, знал, что в этих движениях, в этих плавных изменениях и перетеканиях из одной формы в другую, есть смысл, система, но не мог её постичь. Он пытался найти подходящую скорость, однако ни ускорение, ни замедление не помогали. Оборотень вновь был на палубе, игнорируя предупреждение близнецов.
Вечером к нему поднялась Ева и постучала по шлему.
— Ты что, теперь там спишь?
Кан выбрался из скафандра.
— Их движения очень красивы. Ничего лишнего. Это как смотреть на огонь.
— Завтра мы начинаем чистить корабль. Прибудет Сверр. Ты нам поможешь?
— Конечно. Потом вы снимете карантин?
— Вероятно, да. Но остаётся две проблемы: одна — в капитанской каюте, другая — в реакторном отсеке. По-твоему, мы можем их временно проигнорировать?
— А что говорит адмирал?
— Что пока эти проблемы не решены, «Эрлик» небезопасен.
— Он в любом случае небезопасен. Но их решение мне не по зубам. Я пытался проникнуть в капитанскую каюту, и у меня ничего не вышло. Может, получится у Сверра?
Глаза Евы за тёмным пластиком шлема были едва ему видны, но её улыбку он заметил.
— Надо установить собственную систему слежения или вернуть себе управление камерами, — продолжил он. — И если хочешь знать моё мнение, я согласен с адмиралом. То, чего я не понимаю, меня тревожит.
— А это тебя не тревожит? — Она указала на Соседей. — На нас как будто планету положили.
— Здесь у меня есть теории, — ответил Кан. — Там — пока нет.
Перед началом чистки «Эрлика» братья пригласили к себе Ганзорига и Сверра. Они считали, что Кан отнёсся к своей задаче легкомысленно. Если экипажу «Грифона» что-то угрожало, он должен был разобраться с угрозой и не оставлять в покое того, кто обещал подбить их корабль. Однако понимали они и другое: его специализация — силовые решения, а не распутывание магических узлов, поэтому здесь, возможно, требовалось действовать иначе.
— Если и у вас ничего не выйдет, этим займётся Саар, — сказал Франц Сверру. — Пусть вывернет эту каюту наизнанку. И нам совершенно не нужно, чтобы рядом с термоядерным реактором находился человек, угрожавший нас взорвать.
— Он и сейчас может это сделать, — ответил Ганзориг. — Вы так и не знаете, кто эти люди?
— Нужно провести генетический анализ погибших. Но сначала снять карантин и обезопасить себя от любой биологической угрозы.
— Не всё ли равно, кто это? — спросил Сверр. — Они явно не желают сотрудничать, даже если молчат и не мешают. У нас была надежда, что хотя бы несколько членов экипажа останутся вменяемыми, но Кан сделал то, что сделал, и по словам Евы, погибшие действительно были больны. Хотя мне трудно представить, что у оборотня не получилось войти в каюту.
— По его словам, это не удалось даже волновым фантомам, — сказал Франц. — А они обычно могут пройти через всё, что угодно.
— Кроме дюжины защитных заклинаний, — заметил Сверр.
— Которые он вполне мог распознать, если не снять. Но по его словам, он не понимает системы защиты.
