– Так вот почему ты стал помогать нам, – грустно произнёс барон фон Штосс. – Ты не хотел, чтобы труды твоего брата пропали втуне?
– Я бы вам всё равно помог, – пожал плечами Антар. – Я же говорил, ваша пара меня заинтересовала. Но заинтересовала именно благодаря делу рук Альдора. Ведь это он подарил тебе возможность её любить. И быть любимым.
– То есть ты хочешь сказать… что мои чувства к Камилле – не настоящие? И её взаимность – тоже?
– Ну, вот ещё, – даже обиделся Альдор, – где ты собрался искать любовь более настоящую, чем собственноручно внушённую Богом Любви? Самая что ни на есть качественная: искренняя, глубокая, возрастающая со временем, не боящаяся ни превратностей судьбы, ни расстояний, не знающая сомнений… да о такой любви только мечтать можно. Я далеко не для каждого так стараюсь.
– Но всё равно я не совсем понимаю, – медленно сказал Ламберт, оборачиваясь к Кэролину. – Ведь ты сам собирался сделать из меня фейри? Для этого ты учил меня понимать животных, магии и… этот зелёный мёд, после которого краски становились ярче и я начинал видеть… кхм… больше существ, чем другие люди? Меня ведь чуть психом не сочли. Благо я был так мал, что списали всё на детские фантазии.
– Видишь ли, – Кэролин странно улыбнулся, но всё-таки произнёс, – внучек, в отличие от демонов, верховная власть у фейри передаётся по наследству. Именно этому факту я обязан своим появлением на свет. Если бы Оратрону не нужен был сын… в общем, в определённый момент, после очередной конфронтации с Милославом, я подумал, что хоть и бессмертен, но не вечен, как и мой отец.
– И тогда ты женился на Веллории, – сказал Антар.
Кэролин кивнул.
– Она родила девочку. Женщина не может наследовать престол, но её дети – могут, – тут царь фейри посмотрел на Ламберта с какой-то тихой грустью. – Должен признаться, мальчик, мы с твоей бабушкой были не лучшими родителями. Возможно, мне стоило взять женщину из людей, как когда-то поступил мой отец. Но Фионелла… была несколько высокомерной и холодной даже для фейри. Сварга исторгла её, когда ей не исполнилось ещё и десяти.
– Так моя мать, – очень вдумчиво, почти по слогам произнёс Ламберт, – была фейри?
– Да, – просто ответил его дед.
И маг вдруг расхохотался. Он смеялся долго, безудержно, даже спотыкаясь от смеха. Причину его веселья понимал только Антар, тоже слегка улыбнувшийся. Альдор же с царём фейри смотрели на барона фон Штосс с недоумением. Отсмеявшись, он пояснил:
– Она отдала жизнь за бессмертие и вечную молодость. А у неё было бы и то, и другое без всяких усилий.
Кэролин пожал плечами.
– Возможно, она об этом не знала. Она была ещё совсем маленькой, когда покинула Сваргу.
– А почему ты не рассказал ей? Ты ведь… приходил?
– Как я уже сказал, женщина не может наследовать престол, – равнодушно отозвался фейри, – так что с тех пор, как на свет появился ты, она меня больше не интересовала.
– Но ведь она твоя дочь…
– А ты её сын, – пожал плечами царь. – Много материнской любви ты от неё видел?
Ламберт только поёжился.
– Так это семейное?
– Скорее, видовое, – сухо усмехнулся его собеседник.
– И тем не менее, человек тоже не может наследовать царю фейри, – заметил Антар.
– Я не собираюсь погибать в ближайшие годы, – с оттенком неприязни сказал Кэролин. – У Ламберта будут дети, внуки… выберу кого-нибудь из потомков. Более подходящего.
– Более подходящего?
– Более склонного к деспотизму и тирании. С моими подданными нельзя миндальничать.
– Но закончи ты превращение в фейри, он бы…
– Я пожалел его, – резко оборвал Антара дядя. – Доволен? Я, может быть, и фейри, но не совсем уже бессердечный тип. У него был прекрасный потенциал… фантазия, свобода мысли, творческие задатки…
– А ещё он так доверчиво забирался к тебе на колени, этот малыш, – задумчиво продолжил Альдор. – За шею обнимал…
Какое-то движение тенью скользнуло по чертам Кэролина, но в следующий миг его лицо снова сделалось бесстрастным. Он не ответил. Однако Антар, внимательно следивший за мимикой дяди, восхищённо воскликнул.
– О! Даже так!
– Возможно, и это тоже, – сквозь зубы процедил тот. – Когда процесс дошёл до уничтожения способности любить, я смалодушничал. В конце концов, не считая Фионеллы, он мой единственный потомок. Пока что. Когда я это сделал, меня что-то словно грызло изнутри. Быть может, эта ваша пресловутая совесть.
– Но откуда тебе было знать, чего ты его лишаешь? Если ты сам никогда не любил?
– Я любил, – сухо ответил фейри. И добавил уже тише. – Однажды.
– И я до сих пор не понимаю, как это тебе удалось, – с некоторой грустью заметил Альдор. – Я пробовал внушить это чувство взрослым фейри – совершенно безуспешно.
Кэролин не ответил.
– А я, кажется, знаю, – сказал вдруг Антар. – Я был как-то в седьмом, самом дальнем из миров. Его физические параметры таковы, что… в общем, если коротко, там не действует магия. Чародей, с которым я туда попал, едва не свихнулся: он полностью лишился магических способностей. Но я вот сейчас думаю, что если бы туда попал фейри, то он стал бы…
