– О профессоре Лейнсборо!
– В самом деле? И что же у вас есть мне по этому поводу сообщить?
– Что вы ведёте себя по отношению к ней как последний мерзавец! – глаза юноши горели праведным огнём.
– Я? – на только что совершенно спокойном лице профессора проступило неподдельное удивление. – С чего вы так решили?
– Вы преследуете её! И мучаете! Она, может быть, порядочная стерва, и здорово насолила вам когда-то, но всё равно она женщина! И вам не позволю её изводить!
Профессор Эрлинг широко открытыми глазами смотрел на своего студента с минуту, а потом как-то устало сказал:
– Наверное, вы правы, молодой человек. Вероятно, я причинил профессору Лейнсборо некоторые неудобства. Но вы можете… передать вашей подруге, что я больше не побеспокою её профессора.
При упоминании Патрисии Чарльз Торвин заметно покраснел, но, тем не менее, твёрдо спросил:
– Вы обещаете?
– Я даю вам слово, – сухо ответил профессор. – А теперь идите. Помогите вашим товарищам добраться до лазарета. Я хочу поговорить с сыном.
Они ушли уже достаточно далеко в сад, когда Антар, наконец, спросил:
– Что между вами произошло? Почему мама даже говорить о тебе не стала?
Северин тяжело вздохнул.
– Я и сам до конца не понимаю. Наши студенты воюют… да и мы, кажется, тоже. Да, – спохватился он, – так ты с ней уже говорил… Как она?
– Я виделся с ней, – уточнил Антар. – Разговором это сложно было назвать. Она была очень расстроена.
– Для неё прошло совсем немного времени, меньше двух лет, – задумчиво сказал Северин, – Воспоминания ещё слишком болезненные. Кстати, а сколько прошло для тебя?
– Не знаю, – отозвался его сын как-то отрешённо.
– В смысле?
– Я угнал какую-то яхту и просто рассекал пространство. Бездумно и бессмысленно. Открывал червоточины и закрывал их. Бродил наугад, гонялся за кометами, просто чтобы двигаться хоть к какой-то цели. Я не спал и не бодрствовал, так что не могу сказать, сколько прошло дней или недель. Но навряд ли больше месяца – иначе я бы ослабел от истощения. Потом у меня кончилось топливо, и я зашёл на дозаправку на ближайшей планете. Это оказалась автоматическая станция. И мне вдруг показалось, что во всей Вселенной не осталось больше ни одного живого человека, а я мелкая ничтожная песчинка на её окраине. Отчаяние и чувство одиночества чуть было не свели меня с ума. Но тут я вспомнил о вас с мамой. И вот я здесь.
– Мальчик мой! – Северин усадил сына рядом с собой на скамейку и крепко прижал к себе.
– Пап, почему он не позвал меня? – спросил Антар таким детским тоном, что у лорда Эрлинга болезненно сжалось сердце. – Конечно, я был на войне, но я взорвал бы всю звёздную систему с обеими армиями, если бы он только позвал меня! Он, наверное, сердился, что я оставил его одного…
– Конечно, нет, Антар… – слова давались Северину нелегко, поэтому он начал издалека. – Ты ведь помнишь, что Альдор, как и я, член клана Вампиров? – говорить о сыне в прошедшем времени лорд Эрлинг так и не научился.
– М-м-м… ну да, он маг и твой сын, так что формально…
– Не только формально. Влад никогда не настаивал на его участии в жизни клана, он предпочитал проводить время с тобой, но, тем не менее, глава клана чувствовал состояние ауры Альдора так же, как и моей. И сообщил нам немедленно… Так что когда мы с мамой прибыли туда, твой брат был ещё жив.
Антар смотрел на отца непонимающе и почти испуганно.
– Тогда… тогда почему же ты…
– Почему я не спас его? Не расшвырял всех этих магов и священников, роившихся вокруг него? – быстро спросил самый известный чародей всех времён. – Я как раз собирался это сделать. Даже заклинание какое-то прочитал. Но оно не сработало.
– Не сработало? – не поверил Антар. – У тебя?
– Альдор остановил его. Руки его были прибиты к доске, и говорить он уже почти не мог. И, тем не менее, он остановил моё заклинание, – Северин надолго замолчал, а потом начал как-то вовсе неожиданно: – Ты помнишь, как когда-то расцарапал себе щёку гвоздём? И не понял, почему я на тебя рассердился?
Антар удивлённо кивнул.
– Мама сказала мне тогда, что дети не должны копировать своих родителей, а, напротив, должны их превзойти.
