Впереди их поджидало войско карачи-бека. Это был ханский визирь, человек весьма влиятельный, по сути дела, второй после Кучума. Ни одно важное решение не принималось без учёта мнения Карачи-бека[48]. Он был богатым человеком, предприимчивым, хитрым. Разбирался и в военном деле, умел плести тонкие придворные интриги. С лёгкостью убирал со своего пути врагов и расставлял на ключевых постах своих людей, верных и надёжных.
Карача – не имя ханского визиря, а должность, чин. Настоящее имя карачи – Кадыр-Али-бек. По происхождению он казах. Хан поручил ему самую хлебную и ответственную обязанность – собирать ясак в улусах и княжествах. Даруги напрямую подчинялись ему. Он владел самым крупным и богатым улусом. Карачин-городок находился неподалёку от Кашлыка в устье Тобола, был хорошо укреплён и надёжно охранялся личными воинами визиря. Город, так же как его владелец, был богат, в нём процветали ремёсла, приносившие достаточные доходы ремесленникам и весьма большие – Кадыр-Али-беку и его семье. Но самое главное – в Карачин-городке были собраны мастера по обработке железа. Их привезли из Ургенча и Бухары. Они изготавливали довольно качественные брони, кольчуги, бармицы и байданы, ничуть не хуже персидских и европейских. Ковали узкие кривые сабли и ножи. Работали оружейники под особым надзором, всё сделанное ими вывозилось в Кашлык и поступало на вооружение ханского войска. Но лучшие образцы визирь придерживал для себя, своей родни и воинов, охранявших стены Кучум-городка. Дальновидный Кадыр-Али-бек уже знал о новом оружии европейцев, которое стреляло не стрелами, а именно оно было в руках бородачей и произвело такое сильное впечатление даже на самых стойких сибирцев. И карача озаботился тем, чтобы его оружейники научились делать такие же ружья. Кадыр-Али-бек был уверен, что его мастера, среди которых есть весьма искусные, дай время – сделают ружья для огненного боя. Но существовала и другая проблема, более, пожалуй, трудная – зелье, порох. Его мастера делать порох не умели, они не владели секретом изготовления этого таинственного зелья, способного через узкую трубку метать свинцовую пулю на сотню, а то и на полторы сотни шагов. Для этого нужно было ехать в Китай или Турцию, выведать секрет у тамошних знающих людей, пусть это будет стоить многих серебряных или даже золотых монет.
Ещё издали казаки увидели изготовившихся к схватке татарских воинов. Числом их было не меньше ермаковцев. И строй казался твёрдым и нерушимым. Ермак по опыту знал, что так казалось всегда. А потом первые же залпы пищалей рушили неприступную стену, в ней образовывались бреши, и атаманы уже без его команды вели сквозь них своих людей.
Старец Илларион утром на рассвете всех причастил. Он переходил со струга на струг, правя своей лёгкой берестяной лодчонкой, а теперь, при виде татар, изготовившихся принять их на копья, твёрдым голосом прочитал молитву, бросил на станицу размашистым двоеперстием крест и развернул над атаманским стругом синее полотнище с вышитым серебряной сканью Архангелом Михаилом. Это означало начало атаки.
Татарин Таузак назвал несколько городков, гарнизонам которых приказано атаковать пришельцев на подходе в Кашлыку, с какой бы стороны те ни решили подойти. Бегишево городище. Городки Тунус и Кулары. Сузгун-тура. Бацик-тура. Городок мурзы Аттика. Город есаула Алышая. «Заставной городок» на холме Ятман. Некоторые из них казаки уже прошли, не потеряв ни одного человека.
При взятии Карачина-городка на острове Ермак применил обычную тактику. Струги причалили к острову, и первый залп из пищалей, в том числе затинных, как и ожидалось, ошеломил татар, однако они по-прежнему стояли, кроме тех немногих, которых опрокинул на землю невидимый свинец. Тем временем под прикрытием порохового дыма часть казаков высадилась на берег и, опираясь на протазаны и бердыши для более точной стрельбы, произвела второй залп, давая возможность оставшимся в стругах перезарядить самопалы, а затем высадиться на берег в полной готовности к бою. Струги, оснащённые кулевринами и пищалями, продолжили движение вдоль берега. Теперь они вели огонь, соблюдая очередность, чтобы он казался непрерывным. Раненые кони бились на траве и на мелководье, увеча не успевших соскочить с седла всадников карачи. Их тут же добивали ударами сабель, протазанов и алебард. Тобол окрасился кровью. На стены полетели «кошки», и уже через мгновение десятки казаков с ловкостью куниц перемахнули через стену. Завязалась борьба в городке. Здесь действовали клинками и ножами. С такими свирепыми воинами защитники Карачина-городка ещё не встречались.
