Визирь, чувствуя его настроение, начал нашёптывать: мол, напрасно великий хан так слепо доверяет царевичу. Во-первых, он молод и, возможно, погубил войско каким-нибудь опрометчивым решением, во-вторых, почему он допустил, чтобы ермаки проникли в Сибирь, а не перехватил их и не разбил на перевалах, когда они были особенно уязвимы? И, в-третьих, не плетёт ли вошедший во вкус Алей свой узор? Ермаки измотают сибирское войско, да и сами значительно иссякнут на заслонах, которые их встречают на копьё, и царевич вернётся и встанет на костях тех и других, и без особых усилий подберёт обронённый ханский бунчук, и провозгласит себя великим ханом Сибири. По праву чингизида. Ведь в нём течёт высокая кровь потрясателя полумира.
Кто лучше, сокрушал себя невесёлыми думами Кучум, опасный друг или опасный враг? Ермак был опасным врагом. Русский шёл открыто. Кучум ещё не научился предугадывать его шаги и читать мысли, но скоро научится. Если русский даст ему время. А визирь был и тем и другим. Хан знал паучьи повадки своего ближайшего подручного, его тайные и явные таланты. Казнить открыто, как поступал со своими ближними людьми Иван Московский, Кучум не мог. Убить тайно? Заколоть, как сохатого, рукою опытного охотника на охоте, как не единожды это делали с его родственниками по его же приказу? Или отравить? Утопить в реке с камнем на шее? Нет, карача ему ещё очень нужен. Никто не умеет так ловко и с большой выгодой выполнять некоторые поручения, как Кадыр Али-бек, эта хитрая казахская степная лиса. Никто так энергично, полно, без недоимок не умеет собрать ясак, вытащить шкурки соболей, белок и росомах из самых густых и непроходимых кедрачей, где, казалось, никто не живёт, кроме медведей, волков и росомахи. С такой росомахой непросто расстаться. Пушнину в Кашлык люди карачи везли возами. Связки куниц, искристых, как снег под луной, соболей, седых бобров, нежно-голубых белок, колонков, горностаев. Хан знал толк в мехах, мог сразу определить, который соболь привезён из северных улусов, а который добыт здесь, на Иртыше или на Тоболе. Северный мех купцы, приплывавшие в его владения из Бухары и Ургенча, ценили выше. Да и сам он, отправляя подарки своим сватам и покровителям, собственноручно отбирал шкурки, добытые северянами. Карача знал это и старался угодить своему повелителю. Но, как говорят русские купцы, у хлеба не без крох. И поэтому росомаха из Карачина-городка всегда была сыта. Русские торговцы тоже изредка попадали и в Кашлык, и в Чинги-Туру. Они шли не из пермских мест, это было опасно, но вместе с бухарскими караванами довольно свободно проникали сюда и тем же путём, набив кожаные мешки мягкой рухлядью, уходили. В отличие от ханов и князей купцы разных племён и вер легко договаривались друг с другом. Среди купцов всегда были шпионы. Кучум знал это. Но никогда не пытался выяснить, который из них уже завтра будет рассказывать ближнему или дальнему соседу, быть может, даже в самой Московии, велики ли у сибирского царя табуны лошадей, надёжно ли охраняются столица и царский двор, не иссякли ли рыба в реках и зверь в лесах. Напротив, он приказывал своим чиновникам как можно любезнее обходиться с ним, не позволяя, однако, совать нос дальше торга.
После золотого века Чингисхана Сибирь, вопреки расхожему мнению, не была тихой провинцией и спокойной глухоманью. Здесь, как и в Большой Орде, Астрахани и Казани, кипели страсти, и время от времени отточенный нож междоусобия выхватывался из-за пояса и пускался в ход. Кучум, сам взявший в свои руки бразды правления в сибирских улусах в результате кровавого дворцового переворота, на какое-то время прекратил распри, вернул царству относительный покой. Но и под ним почва была зыбистой, опасной, как на болоте. Бунтовали непокорные северные князьки. А тут ещё казаки…
Законно или вероломно занял Кучум ханский трон в Сибирской орде? Пусть спорят об этом историки. Мы же поведаем читателям то, что доподлинно известно, а выводы сделают они сами.
Абдул-Гази, хивинский хан, историк и писатель из рода Чингисхана, в своём трактате, созданном в начале XVII века, писал: «У Уингиз-хана Сын Джучи-хан; у него сын Шибан-хан, его сын Багатур-хан, его сын Джучи-буга, его сын Бадакул, его сын Мунга-Тимур, его сын Бик-кунди-оглан, его сын Алий-углан, его сын Хаджи Мохаммед-хан, его сын Махмудек-хан, его сын Абак-хан, его сын Тулук-хан, его сын Шамак-султан, его сын Узар-султан, его сын Багадур-султан. У помянутого выше Махмудек-хана был сын Муртаза-хан, у этого сын был Кучум-хан…»
Предположительная дата рождения Кучума – от 1510 до 1520 года.
Ермак был моложе своего соперника лет на пятнадцать-двадцать.
