Попробуйте описать девушку, в которую влюбились с первого взгляда. Кроме фраз 'она вся такая..., вся такая нежная, милая, она такая красивая, она такая...', вряд ли что другое услышишь. Вот и меня спроси в тот момент, что заставило меня подумать, что это девушка моей мечты, я бы не ответил. Две жены из той жизни были русских кровей, с европейским типом лица, обе голубоглазые, первая тёмно-русая, на неё Марфа-Мария была похожа, вторая вообще натуральная блондинка-скандинавка. А здесь на меня уставилась пара вопросительных тёмно-карих глаз, а маленькие ярко красные губки бантиком на кукольном азиатском личике, обрамленного волнистыми волосами шоколадного цвета что-то спросили.
- Не бойся, всё закончилось, - я отвел правую руку с саблей за спину, начал наклоняться, чтобы левой рукой коснуться волос девочки, точнее сказать молодой девушки. В этот момент я ощутил сильный удар под лопатку, затухающим сознанием услышал звук выстрела, и, падая на девушку, увидел перед глазами всепоглощающую черноту.
'Ермак, очнись, ну пожалуйста, очнись, Ермак. Я тебя очень прошу', - эти слова прорвались через муть забытья, после того, как я почувствовал влагу, льющейся на моё лицо воды.
- Отставить панику, Лис, Доложить обстановку, - еле просипел я, ворочая в пересохшей глотке распухшим языком.
- Всё хорошо, Ермак. Очнулся? Здорово-то как! - зачастил Ромка. - Тебя последний хунхуз от края поляны достал. А я его потом снял, когда он из-за деревьев вышел. Я, Ермак, обойму выронил, поэтому так долго перезаряжался. Сука! Хотя того, кто в тебя выстрелил, всё равно не видел.
- Что со мной?
- Тебе справа под лопатку по касательной прилетело, а потом пуля под ключицу вошла и внутри застряла. Я как нас Сычёв и Марфа учили, тампоны наложил и рану замотал, но одного бинта мало. Кровь продолжает сочиться. А остальные бинты пришлось на китаёзу, что с девчонкой бежал и отстреливался потратить. У него правая нога прострелена, ключица левая перебита и в спину с правой стороны ближе к пояснице пуля вошла. Спереди не вышла. Но живой! Не знаю, как долго ещё жить будет?!
- Лис, скачи в станицу, веди помощь, - я с трудом выталкивал из себя слова. - Мне под руку положи револьвер. И торопись, я долго не продержусь. Отрублюсь.
Ромка засуетился, подобрал в траве револьвер, проверил наличие патронов, провернул барабан и взвел курок, после чего положил его рядом со мной, а потом припустился бегом в сторону леса, где мы оставили своих коней. Проводив взглядом Ромку, я повернулся в сторону молодой девушки, которая сидела на траве рядом со мной, устало опустив голову между окровавленных по локоть рук.
- Как тебя зовут? - обратился я по-русски к девушке. На мой вопрос она вскинула голову и посмотрела на меня испуганно-вопрошающим взглядом. Потом покачала головой и руками показала, что не понимает меня. Я стал задавать этот вопрос по порядку на французском языке, немецком и, дойдя до английского, услышал ответ: 'Ли Мэй Лин'.
- Мэй, возьми в руки револьвер. Если кто-то приблизится к нам, стреляй, - с трудом проговорил я и потерял сознание.
В следующий раз пришёл в себя уже в больничной палате станичного фельдшерского пункта. Ещё по весне были выделены деньги из канцелярии генерал-губернаторства, на которые рядом с фельдшерской избой был возведён пристрой из трёх комнат: палаты на четыре койки, помещения для приема больных и комнаты, которую можно было назвать операционной.
Я лежал на набитом свежем сене тюфяке, покрытом самотканой льняной простыней, под головой под наволочкой ощущалась подушка с гречишной лузгой, накрыт я был ещё одной простыней. На груди и правом плече ощущалась плотная повязка. Кроме неё на теле были только штаны исподнего.
'Живой! Опять повезло! - были мои первые мысли. - Ещё повоюем. Только часто что-то меня дырявят. И пить сильно хочется'. Я открыл глаза, во рту была песочная Сахара. Попытался позвать кого-нибудь, но исторг только какое-то мычание. Краем глаза заметил какое-то движение. Повернул голову и буквально остолбенел. Ко мне приближалась Мэй Лин, одетая в яркий красно-белый казачий сарафан, что придавало ей невероятно милый вид.
В Черняева проживали в основном казаки русской наружности, так как основу переселенцев составили семьи с Дона и Сибири. В других же станицах, основанных забайкальцами, намного чаще можно было видеть казаков и казачек с наружностью бурят, эвенков, нанайцев, орочей, удэгейцев, маньчжуров и китайцев. В последние годы казаки всё чаще и чаще привозили жён с другого берега Амура. Женщин в станицах не хватало, мужчин рождалось больше, плюс к этому в казачье сословие переводили солдат Забайкальского гарнизона, которые приходили на Амур бессемейными. А без женщины хозяйство, не хозяйство.
Мэй Лин подошла ко мне и вставила в губы носик заварного чайника.
- Пей, Тимохей, - с очень забавным акцентом на английском произнесла она. - Я сама эти травы заваривала. Тебе они нужны, ты много крови потерял.
