Сейчас в одной из комнат дворца находились два человека, которые входили в Совет вновь созданной Армянской республики и имели в нём немалый вес. Звали этих молодых людей Коба и Камо, и они представляли в Совете республики РСДРП. Кроме них в Совет входили в основном представители партий Гнчакян и Дашнакцутюн, основной целью которых было достижение экономической и политической свободы Турецкой Армении посредством народной войны против турецкого правительства. Достижение поставленной цели партии планировали через организацию и вооружение армянского населения Османской империи для самозащиты, саботаж, индивидуальный террор и вооруженное восстание.
Главой Совета республики стал Амбарцум Бояджян с партийной кличкой Мурад, поэтому более известный, как Мецн-Мурад или Мурад Великий. Бояджан был младшим братом Мецн-Жирайра – организатора освободительного движения в Малой Армении и лидера партии Гнчакян. После его убийства турками в 1894 году Мецн-Мурад занял место брата и за десять лет стал одним из наиболее известных предводителей армянских гайдуков.
Ещё в 1890 году Бояджян в столице Османской империи организовал демонстрацию армян с требованиями выполнить, в конце концов, статью 61 Берлинского трактата, которая обязывала Порту провести реформы, долженствующие обеспечить полноправие и безопасность армянского населения. Полиция открыла огонь по мирному шествию, сотни человек были убиты. За голову Мурада османскими властями было обещано две тысячи золотых лир, но ему удалось бежать в Грецию, а потом в Америку.
В 1893 году Мецн-Мурад вернулся из Америки на Кавказ для организации помощи жителям осаждённого Сасуна. Занимался переброской оружия из Русского Закавказья в Сасун. Через год он уже стоял во главе Сасунской самообороны.
В период с 1 по 15 августа 1894 года его небольшой отряд фидаинов в одиночку дрался против турецкого полка Зеки-паши. Бои закончились полным окружением отряда в горах, а Мурад раненым и без сознания попал в плен, был подвергнут пыткам, а потом был осужден к 101 году тюремного заключения и отправлен в тюрьму в Триполи. Через пять лет смог сбежать из тюрьмы и вновь возглавил армянских гайдуков, периодически нанося партизанские удары по туркам, курдам и черкесам в Малой и Западной Армении.
Не меньшим авторитетом в Совете пользовался Андраник Озанян, который в 1896 году возглавил все армянские фидаинские силы, действовавшие в Западной Армении. Или Геворг Чауш, пользующийся громкой славой самого храброго и неустрашимого героя национально-освободительной борьбы армянского народа.
И таких гайдуков-фидаинов в Совете было большинство. Они умели воевать малыми силами против превосходящих сил противника, благодаря чему граница освобожденной от турок территории Турецкой Армении от границ с Российской империей и Персией проходила по городам Ван – Битлис – Муш – Эрзерум. Но вот руководителями-хозяйственниками, которые могли бы наладить тыл, способный снабдить воюющих гайдуков всеми необходимыми ресурсами, включая людскими, вожди армянской революции были слабыми. И в этом им сильно помогли Коба и Камо, ведя революционную пропаганду и занимаясь хозяйственными делами отрядов фидаев.
Крепость Баязет после её захвата была определена восставшими под главную базу снабжения их отрядов, а также центром первичной военной подготовки пополнения. Отсюда новые дружины выдвигались на линию фронта, туда, где в них нуждались больше всего.
Иосиф Джугашвили с партийной кличкой Коба, которую он выбрал для себя сам, дымя трубкой, внимательно рассматривал карту. Рядом сидел его более молодой друг Симон Тер-Петросян, которому Джугашвили в своё время дал партийную кличку Камо.
- Как думаешь, Коба, удержимся до весны? – задал вопрос Тер-Петросян, отпив из чашки горячего чая.
Во дворце было холодно, отапливалось лишь несколько комнат, но и там температура была едва выше десяти-пятнадцати градусов тепла.
- Тяжело будет, Симон. Турки собирают большие силы, а у нас ополченцы не хотят воевать за пределами своего села. За свои дома они готовы биться до последнего, а за дома соседнего села пускай соседи сами воюют. Нет у них революционной сознательности. Прав был Карл Макс, говоря, что движущей силой революции на современном этапе является пролетариат. Ему нечего терять кроме своих цепей, а крестьянам есть, - Джугашвили, прищурив глаза, вновь пыхнул трубкой, скрывшись в клубах табачного дыма.
- Ты думаешь, что надежда на наш успех есть? – вновь задал вопрос Камо.
