Все прелести жары безумной,
Спастись в умеренной Москве.
А ныне холод – я в тоске.
Когда ж согреется коммуна?Обещанного солнца нет.
Чего я стирку затевала,
Надеясь просушить завалы
Белья на солнце – и привет.Как ветер нынешний силен,
С утра он флаги развевает
И чрезвычайно охлаждает
Бегущий утром батальонНа спорте сдвинутых атлетов.
Ну, где же ты, приди же, лето!
Два дня порадовались. Скатертью дорога!
Прощайте! Закусили удила –
И понеслись.
И счастье так недолго…
И лишь береза слезы пролила.
Как не было…
Округа неизменна –
Спешат прогреть промерзшие тела.
В дорогах к океану пробки зрели
И прорвались, и плотно расползласьМашин толкучка. А на океане –
Нарочно, что ли? – холод и ветра.
Но коли добрались, то залегли в нирване,
Надевши куртки, натянувши свитера.
1
Жасмин зацвел. Пахучею оградой
Он выращен, и вот скользнул в ноздрю.
И мозг обрел и свежесть, и отраду –
И я об этом вирши сотворю,
Не торопясь, не думая о прозе,
О том, что надо съездить бы куда,
Пока свободен сын, – склоняюсь к розе
И ощущаю нежность лепестка.Я движусь – вот истоки вдохновенья.
Собаки лают – черт их побери!
Но я и их впихну в стихотворенье –
Пускай собой заполнят пару рифм.
2
Смотрю – повсюду флаги расплескались:
День ветеранов помянуть пора.
А здесь собачка-крошка потерялась
И жалобно скулит среди двора.
Взволнованные мальчики-соседи
С надеждою спросили – Не моя ль?
Но не собачница я, миленькие дети…А тут вдруг солнце облачков вуаль
Накинуло, и ветер рьяно
Вздул флаги, волосы, собачью шерсть –
Так завершился праздник ветеранов,
Которых на сегодня много здесь.
Хруст яблока в зубах, потоком сок,
Глоток волшебно свежего напитка –
И открывается потайная калитка,
А там за ней фонтаны брызжут слов.
Лови их пригоршней, храни прикосновенье
Таинственной тинктуры рифм,
Войди в восторг – душа горит,
И начинается стихотворенье.Цикламены выброшены вон,
Не успела выцыганить клубень.
Отменять не стоит приговор –
Садик, в общем, переполнен в сумме.
Жалко, впрочем – может, через год
Снова б появился на планете
Многоцвет, фиалковый подсорт,
Из семейки цикламенов цветик.Сломался стебель каллы, не сумел
Цветок он вырвать вне из колыбели.
Такою мощною защитою детей
Ничто сгубить, хотя б и не хотели.
Спасать приходится, условья создавать
И в рюмочку поставить инвалида,
А он и рад – такая жизни сила,
Что в рюмочке находит благодать.
По капле, по штришку, по ластика возне –
Так начинался акт рожденья,
То плоскостное мира сотворенье,
Что воплощается в моей мазне.
Сначала карандаш в свободный свой полет
Ушел, потом бал правил ластик,
Потом за кисть взялась, и разной масти
Акриловые водяные краски,
Как казаки, ударились в намет.И длила созидание цветка,
Растягивая удовольствие резиной,
Как таборная лошадь тянет до, пока
Не рухнет, бедолага, от усилья.Остановись, кричали мне мозги,
Постой, рука стонала, – я устала.
Я мажу, знай, куда и как попало –
Казацкий конь, ты требуешь узды.Последний штрих испуганному глазу
Почудился излишним. Резкий стоп.
Я убираю краски от соблазна,
Но жаль, что совершила окорот.
Но вот подъехали. Знакомство началось –
Дом обошел, пытливая мордашка.
Пока не развернул привычные замашки,
Но есть не хочет. Торт пошел.
Как мал еще. Издалека
Он кажется большим, почти что взрослым.
Понять Онегина, конечно, не дорос он,
А я билетики заране припасла
