Окуну я вас в кристалл воды прозрачной
И в прохладу выставлю на ночь.
Расцветите, розы, мою мрачность,
Ту, что я не в силах превозмочь.
Ах, овцеводство! То не мой конек.
И мало радости козлом быть в стаде.
Я житель мест иных – там океан глубок,
Там волнам ласково по спинкам ветер гладит,
Там рыб несет течения поток.
Конечно же, встречаются акулы –
В бассейнах хорошо, хоть хлорка скулы
Съедает, только сделаешь бросок.
Тучи серые, и солнце пью взахлеб,
Ветер северный не даст перегреваться.
Утра луч ласкает хмурый лоб,
И морщины начинают раздвигаться.
Дуб обпиленный дает побеги вновь,
Стрижена камелия под нолик
Тоже выдаст молодой росток –
Вот и я вам улыбнусь на воле.Кто б ни встретился – ему привет, и вмиг
Мне в ответ приветная улыбка…
Ходят овцы по дорогам вкось и вкривь –
Рыбам место есть в пучине зыбкой.
Задернув шторы – преградив проход,
Ночным потемкам предоставив дворик,
Уселись на диван бок о бок
В одну, какую – я не помню, из суббот.
И щелкать кнопкою бездумно принялся,
Ища видеоряд поинтересней,
И время замерло, как если б
Мотор его внезапно завелсяИ бросил нас в давно прошедший мир,
Мир тишины, в которой спали дети –
Таких мест много на планете,
Но наш – единственный, один.Не долго тлел самообман –
Машина времени исчезла,
Лишь кнопки продолжал небрежно
Жать постаревший могикан.
Жара все планы поломала,
Поскольку пробки к океану.
Доступно только что – прожить в тени, Иль прошвырнувшись в магазин,
Где животворный кондиционер Нам охлаждает каждый нерв.
Собаки доняли до дрожи, до кошмаров –
Изгадили дорожки, тротуары
И гавкают – никто их не уймет – Такой в окрестности бессовестный народ.
Конечно же, не все. У найденой собаки
Нашлись хозяева. Прекрасный fin.
И потому у временной хозяйки
Три дня проплакал сын.Приходится выискивать мгновенья
В назойливой рутине дня,
И ласковая эта западня
Так незаметно рушит все затеи.
К самой себе обуза жесткой быть –
Так хочется безвольно распуститься,
Но уж тогда не взмоешь птицей.
Хотя б вороной каркнуть – и взорлить.А кондиционер в машине сына
Сломался! Экая скотина.
Бушует желтое подобье
Тысячелистника. В краю,
Там, где далеко до приморья,
Где утром бледную зарю
Встречают нехотя спросонья,
Они белесы. Здесь – как солнце.
Гремит, обрушась, вал соленый,
Шипящей пены языки
Детей пугают изумленных,
Но осторожны старики.
А влагу ветры подхватили,
Ее в туманы обратили,
Где тыщелистники росли.
Энергичный карк вороны
Приглушил другие звуки,
Стихли птичьи перепевки,
Стонет горлица вдали.
Кареглазая мадонна
Обняла ребенка. Руки
Прикрывают сыну веки –
Спи, мой милый, спи-усни.
Ты не каркай, злая птица,
Ты не плачь, голубка, доле –
Сына я от человека,
Не от бога родила.
Счастье пусть ему приснится,
Пусть не знает горя, боли.
Я прикрою сыну веки,
И рука моя тепла.Под вечер притихли звуки,
Солнце низкое садится,
Отдавая неуклонно
Миру позднее тепло.
Сны младенческие чутки –
Голубая птица мчится,
Кареглазая мадонна
Улыбается сквозь сон.
Медузы медленные в плавном болеро
Вращаются в своем потустороннем мире.
Их цвет багрян. Они других затмили.
И пищи ждет голодный вечно рот.
Они чаруют глаз. Желеобразность форм
И тонкость щупалец таят смертельность яда.
Беги, глупец! И ждет тебя награда –
Твоя же жизнь, а не медузе корм.И плавно продолжает болеро
Мелодию мильонолетий.
Что с этим временем в сравненьи человечий,
В претензиях застрявший слабый род?
Вонзаю в яблоко клыки –
И хруст веселый раздается,
