– Именно так. Бывших и тут не бывает! И, к твоему сожалению, я прав. Главная героиня фильма пришла к тому, к чему и должна была прийти, встав на передовую своей полюбившейся профессии. Разве не так? Она получила именно то, что и заслужила! И, даже исполнив мечты, осталась такой же обычной шлюхой! Она не смогла убежать от выбранной сознательно судьбы. Изменился лишь антураж вокруг шлюхи, но не сама шлюха. Все четко. Все прозрачно.
– Значит, от своей сути не уйти?
– Смотря что считать своей сутью! Смотря что! Смотря как выстроить эту самую суть. Суметь отойти от нее, не стать ее рабом. И еще! Это все очевидно.
– Без воды?
– Без! Ты ее не любишь.
– Ты прав, я всегда предпочитаю понимать, а не догадываться, – я впился в голубые глаза Петра с пыткой. – О фильме ты сказал очень ожесточенно. Не уважаешь людей, которые не могут побороть свою натуру?
– Что-о?! – он злостно прорычал. – Да, пожалуй! Мне сложно понять людей, которые стремятся к чему-то и делают неблаговидные поступки под предлогом этих мечт, а потом, добившись этого, они продолжают… Что им не хватает?! Самодисциплины?
– Возможно, не хватает порки.
– Не уверен, что ремень поможет! Подобные истории всегда сравниваю с мультиком о старике и золотой рыбке. Мало! Мало!! Мало!!! В итоге можно остаться с тем же корытом! Или и того хуже!
– Кажется, больная тема?
– Да какая там тема! Одно сплошное недоразумение.
– А мне… Считаешь, что мне нужно довольствоваться той информацией, которую ты мне дал?
– Тебе совершенно ни к чему знать больше. Скажем так, все, что тебя касается, – ты знаешь. Остальное… Ну а как ты, в целом?
– Вроде неплохо, но все равно слабость чувствую. Хотя столько времени прошло.
– А ты что хотел? У тебя такие раны были. Но ты везучий.
– Думаешь, что в везении дело?
– Не знаю…
– Я так понимаю, Шеф так и не приедет?
– Ты прав. Не думаю, что он приедет. Да и лучше будет тебе самому после полного восстановления… Сам понимаешь, он не одобрил твою выходку. Пусть сменит гнев на милость.
– Выходку? Это даже смешно! Он получил то, что хотел. Остальное – мое желание. И поверь, оно было добровольное.
– Ты ведь его хорошо знаешь! Зачем ждать того, что ему не свойственно? Это можно сравнить с тем, что “родителей не выбирают”. Ведь так?
– Ты и об этом знаешь?!
– Знаю.
– Снова скажешь, что работа такая?
– Не скажу. Повторяться не буду.
– Родителей не выбирают. Верно. Но и почитание надо еще заслужить, а не получить его в награду за то, что он меня типа усыновил однажды! Я многие годы терплю от него лишь холодный ветер.
Петр не стал мне отвечать. Да и сама фраза не подразумевала ответа. Она была ближе к философии понимания отношений отца и сына. Тем более таких странных и достаточно острых. А он не имел и этого.
– У меня для тебя подарок, – прервал тупую тишину Петр.
За его спиной показался женский белокурый силуэт. Мое сердце бешено забилось, ведь мне показалось, что это Надин. И когда Петр с широкой лыбой сделал шаг вправо, чтобы освободить обзор, то передо мной распустилась божественной красоты бордовая любимая роза. И я поплыл. Вновь поплыл в мир любви.
– При-вет, – очень тихо сказала она и улыбнулась.
В моей груди начался пожар. Я ощутил, как стало внутри горячо, как не могу скрыть дрожащего волнения перед ней, и как заиграли фанфары вселенской разлуки, а глаза озарились счастливым блеском. Замерзшая душа без любимой розы начала свою капель. И восторг, с которым я встретил Надин, был криком, только сдержанным, в глубине самых потаенных надежд на воскрешение наших отношений.
– Я вижу ты так рад, что прирос к полу?
– Не ожидал.
– Встречай свою девушку. Я уеду ненадолго. Сидите тут тихо. Хорошо? Я же могу на тебя положиться?
– Ненадолго. Это сколько?
– Ты вошел в кураж. Окончательно поправился!
Этот вечер мы встречали вместе с Надин, как тогда в колонии, когда вокруг нас был деревянный сруб и такие же ранимые чувства. И словно не было всех этих лет, будто эта любовь продолжалась.
Она тихонько села на край дивана, рядом поставила свою сумку, а руки сложила как пионерка на колени и стала изучать дом и меня. И пока она это делала, ее глаза становились все грустнее и грустнее. А когда они встречались с моими, Надин виновато опускала их в пол, часто-часто моргая.
Я почему-то не считал минуты, которые затянулись. Каждую секунду я не мог поверить, что рядом со мной самый желанный цветок в мире. Сомнения в реальности происходящего прожигали меня насквозь. Мысли в голове не умещались. Было однозначно только то, что запах розового масла в этой комнате. Он снова рядом.
Мы долго были рядом друг с другом как чужие. Она меня боялась, дрожала как тепличный цветок, вынесенный из помещения в непогоду, скукоживаясь на глазах. А я, покрытый с головы до ног волнением, не мог сделать первый шаг, чтобы разрядить атмосферу. И тоже был в немом ожидании.
– Любимая… – все-таки произнес я сиплым голосом.
