Осень продолжала стучать в окно дождем, просилась в гости, а мы все еще разговаривали. Но этот вечер предназначался только для нас двоих: Надин и я, я и Надин. Небо плавно спускалось туманом к вечеру. Израненные грозным ветром листья врезались в окно и прилипали на стекло как распятые. Погода безумствовала уже который день. Осень напоминала каждую минуту о своем нраве, рассыпая повсюду увядающее грустное золото. И ветер натужно что-то завывал протяжно, когда осенняя мгла озарилась закатным заревом. Янтарный свет вечернего разлива осветил комнату, и дивный закат багровым шелком расстелился по небу. На его струнах осень закачала уходящий вечер в колыбели, пытаясь доказать, что не такая уж она и вредная.
Наступление очередного вечера означало, что скоро будет трепетный любовный экстаз. Наши тела сольются в единое. В полумраке стонов нам будут завидовать и дождь, и сама кромешная ночь средь звездного молчания. И лишь ветер, чтобы не завидовать, станет активнее гнать тучи на край света – будет тужиться изо всех сил, вдохновенно дышать чаще и яростнее. А сама осень начнет особенный бал, где закружит лиственные метели, флиртуя. Будет оставлять везде и всюду свои рыжие поцелуи, потому что и она не хочет сегодня уснуть в печали, не дождавшись своего кусочка счастья. Пляска смерти последней листвы продлится совсем недолго, потому что это – всего лишь каприз. Мимолетный каприз осени, где солнце наконец-то изойдет кровью, заходя за горизонт, польщенное осенней серостью, а ночь повесит на окна шторы, выпустив гулять свободный месяц на небосклон, который будет долго безмятежно спать, пока задумчиво не загрустит и о своем кусочке счастья, вспоминая, как загляделся небом, в котором был красивейший закат, который ушел в вечность.
Надин нежно постанывала и вздрагивала от любых моих прикосновений к мочке ее уха. Она пылала и прикусывала нижнюю губу. Я шептал ей, что люблю ее и спускался ниже, проговаривая это каждой клеточке ее шелковистой кожи. Осыпал поцелуями желанное тело. Вел рукой по всем чувственным изгибам. От моей нежности ее соски горели, становились упругими холмами, которые я смело целовал беспредельно долго и страстно, даря райское блаженство. Моя душа трепетала, когда она прижималась к моему торсу обнаженной пылающей грудью, доводя до дрожи мое тело.
Бутоны ее губ маняще дразнили. Она плавно скользила ими по моему лицу, разливая аромат страстной закатно-красной розы в самом пышном ее цветении. А ее разгоряченно дикий взгляд, приглашающий на безумный плотоядный танец, где сомкнутые губы и касание рук до замка из пальцев, где сладкой негой наполняется страстная ночь, где есть только она и я, где чувственность, похожая на взрыв, доведенная до предела, и где мое дыхание и ее сливаются в одно.
– Любимая…
– Мммм…
Я, чародейски плененный пылкой розой, медленно иду к безумию. Прикасаясь к ее губам и трепетным лепесткам, чувствую ядовитый дурман, как волнительно опьяненный задыхаюсь посреди томного утра. Мои шальные пальцы с нежностью трогают чашу румяной розы, охваченную огнем. Ее сладкий и терпкий аромат уже не просто струится на смятых простынях под страстью чувств, а изливает нектар. И беспокойный такт, в котором сбивается ритм дыхания, а крик наполняет тело в приближении экстаза все сильнее. Я все глубже и чаще проникаю в любимую женщину, открывая свои еще не выпущенные эмоции через край. Перенапряжение в кровати от многочасовых сексуальных сцен, ее треск, и воздух, который выпит до дна…
Надин подбежала к окну и с шумом его распахнула, желая вдоволь надышаться свежим морозным воздухом осени. Он дурманил своей чистотой. Она припала к свежести этого воздуха своими пухлыми губами, как будто целовалась с ним взасос. Шевелила ими и томно закрывала глаза, качаясь у окна. Ее брошенная тень на полу улыбалась и тихо завидовала, что была свидетелем маленького ночного счастья. Ветер ласкал тело Надин, как ласкает своими руками обезумевший мужчина от желания обладать любимой женщиной. Каждый ее изгиб, каждый сантиметр тела прекрасной розы не оставался без внимания этого распутника.
Надышавшись любовью, Надин закрыла окно и прыгнула в кровать. Уже через пару минут она уснула, а я грел ее холодные руки. И… был счастлив. Вновь.
Прошло пятнадцать дней. Двое уставших мужчин пересекли порог охотничьего дома. Они были немного взвинчены, но так и бывает после разрешения каких-либо проблем.
– Рустем, как ты думаешь, девушка твоя спит?
– Кажется, да.
– Уверен?
– Да. Я слышу даже отсюда, как она сопит.
– А ты не хочешь спать?
– Не знаю. Я бы выпил. Мне кажется, что магнитные бури не дадут мне уснуть.
– А я подумал, что… Может быть, ты переживаешь смерть, – Петр впился в меня тяжелым взглядом.
– Хы. Пережить смерть невозможно, – я надменно и равнодушно усмехнулся, ответив таким же взглядом.
– Снова шутишь? Я о том молодом человеке.
